Предатель. Мы (не) твои - Мила Гейбатова

Аутотренинг голосом работает. Вибрации в груди заставляют отвлечься, как и беспокойство за смартфон.

Хватаю его, сумочку и выбегаю из квартиры. У меня остается неделя в ней, а я все не нашла новый вариант. Можно заслуженно поругать себя, да только все больше я останавливаюсь на мысли, что не хочу оставаться в этом городе, вот и не ищу ничего нового, вернее, оно само не находится. Объявления я смотрела, но все не так и все не эдак.

– Доброе утро всем, – забегаю в кабинет с двухминутным опозданием.

– Привет. А тебя Роман Константинович просил зайти, когда придешь, – произносит Маша.

– Ладно, сейчас, спасибо, – бросаю на стул сумочку, включаю компьютер и тороплюсь к начальнику нашего отдела.

– Маргарита, здравствуйте, присаживайтесь, – произносит Роман Константинович, едва моя макушка появляется в створе двери его кабинета, я даже не успеваю поздороваться первой и спросить, удобно ли войти.

– Вызывали? – спрашиваю, занимая стул. – Что–то не так с проектом?

– Нет–нет, с ним как раз все отлично, Маргарита. Вы прекрасно справляетесь со своими задачами, лучше многих коллег. И тем прискорбнее мне сообщать вам о том, что, к сожалению, в связи с сокращением штата я должен вас уволить.

Глава 13

Замираю на секунду, услышав конец фразы начальника, а потом вдруг расслабленно откидываюсь на спинку стула.

«Чего–то такого следовало ожидать», – думаю отстраненно.

Да и нужна ли мне самой такая работа? Я ведь хотела искать другую занятость, но, зная себя, держалась бы за эту еще очень долго. А все из–за вбитых с детства истинах: «Запомни, Рита, нужно держаться за то, что у тебя есть, а не следовать к каким–то непонятным мечтам. Они тебя не накормят в случае чего, а скорее сами съедят».

Это мамины слова. Может быть, поэтому она всю жизнь проработала поваром в одном месте, в заводской столовой. А могла бы лучше расходовать свой потенциал, могла хотя бы попробовать что–то еще.

«Однажды я почти перешла работать в кафе. Блюда там были интереснее, заработная плата обещала быть выше, и что ты думаешь? Я узнала, что беременна тобой. Вот такой знак получила, нечего предавать руку, которая меня кормит столько лет», – у меня в голове всплывает еще одна откровенность мамы.

Сейчас она уже на пенсии, я очень поздний и едва ли желанный ребенок, росший без отца. Но не время жалеть себя!

– Роман Константинович, – чуть наклонюсь вперед, – я правильно вас понимаю, вы меня хвалите, почти лучшей называете, но увольняете?

– Поймите, Маргарита, сокращение, я ничего не могу поделать, – юлит мой начальник.

– А кто у нас еще попал под сокращение? – задаю вопрос, уже зная на него ответ.

Тут Роман Константинович и вовсе сначала бледнеет, а потом краснеет, не подготовился к разговору, а зря. Скорее всего у него такие разговоры случаются редко, если вообще случаются. Не похож Роман Константинович на плохого человека. Пусть частично он мне оказывает услугу увольнением, но я ему помогать не буду.

Быстро нахожу в поисковике в телефоне, который я предусмотрительно взяла с собой, информацию по сокращению штата и заставляю себя произнести следующую фразу уверенно и твердо.

– Я одна, да? Не нужно оправдываться, Роман Константинович, – жестом останавливаю мужчину, – я все понимаю, меня сокращение штата как раз в полной мере устраивает. Вы мне выплачиваете среднюю заработную плату, за отпуск компенсацию, и еще за второй и третий месяц.

– Вообще–то, Маргарита, за второй месяц выплачивается заработная плата, если вы не трудоустроитесь, а за третий, если обратитесь в службу занятости и тоже не сможете трудоустроиться, а не все сразу, – улыбается Роман Константинович, расслабляясь в своем кресле. – Но я вам выбью три зарплаты, не считая компенсации за отпуск. Но закончим все сегодня, в понедельник вы уже будете безработной.

Часто моргаю в растерянности, начальник так быстро согласился, что я, кажется, могла требовать больше? Может, ему денег дали, чтобы я непременно уволилась именно сегодня? Или я стала слишком мнительной? Может быть, сокращение штата – это именно сокращение штата, у меня единственной третья категория. Или и вовсе надо принять к нам дочку какого–нибудь начальника. И одна другая небезызвестная дочка тут совершенно не причем.

Но допытываться до правды бывает невыгодно. И я соглашаюсь.

– Ладно, – пожимаю плечами, – сегодня, так сегодня. Могу даже никому не говорить, что я ухожу, мне все равно в целом.

Как и доделывать проект не буду, но об этом я вслух не говорю. А если до конца рабочего дня я не увижу подтверждения обещанных выплат, то удалю свои последние работы, и пусть они как хотят, так и вертятся.

Но я зря настроила себя на плохое, уже в обед мне приходит расчет, самый полный из всех возможных. Мимолетный взгляд на телефон вызывает двоякие эмоции. С одной стороны, мне пора вылетать из этого гнезда, а с другой – неужели от меня все–таки целенаправленно избавляются, я не ошиблась в своих фантазиях и некоторой вынужденной зацикленности на Волчанских?

– Роман Константинович, можно? – скребусь в кабинет начальника после перерыва.

– Конечно, Маргарита, проходите. Что–то не так? Бухгалтерия уже сделала расчет, но банк мог задержать деньги на своей стороне.

– Нет–нет, как раз с этим все хорошо, даже слишком. Скажите, вас попросили меня уволить, да? Мне не показалось? – решаюсь задать вопрос. Глава 14

Отчего–то с утра я все оставила в плоскости «я знаю, что вы знаете, что я знаю», но сейчас вдруг показалось важным узнать наверняка. Как далеко простирается влияние двух мажористых семеек, или справилась одна? И почему снова обо мне, простой смертной, вспомнили? Так плохо на островах? Жених и там сбегает? Или все же виновата третья семейка, отпрыск которой должен работать на моем месте.

– Вам известен ответ на этот вопрос, Маргарита, – начальник хмурится и окидывает меня недовольным взглядом, – вы не поймаете меня и не запишите ничего компрометирующего. У нас сокращение штата, и с вами поступили очень щедро. А теперь прошу на выход!

Хм, раз известен ответ, то точно Мирошниченко или Волчанские. Думаю, все же первые, вряд ли Жанна способна провернуть подобное без своего папеньки, все–таки крутой он, а не она. Она лишь дочь влиятельного родителя, сама по себе никакими достижениями не обладающая.

А родители Волчанского обо