Предатель. Мы (не) твои - Мила Гейбатова

С кряхтением поднимаюсь на ноги, на полу было не только холодно, но еще и неудобно, икры затекли, о чем сразу дают знать. Выхожу из туалета, заруливаю в ванную комнату, включаю воду и несколько минут смотрю на струю, пытаясь свыкнуться с мыслями. Говорят, текущая вода успокаивает, как и огонь. Но открытое пламя не проходит по технике безопасности, лишний куб воды на счетчике меня больше устраивает.

Делаю глубокий вдох и умываюсь, заставляя себя отмереть и больше не вступать ни в какого рода ступор. Непродуктивно это, совсем неэффективно, а я не могу позволить себе простаивание.

Закрываю воду и долго–долго вытираю лицо полотенцем, пытаясь выровнять дыхание, не впасть в истерику и всячески сохранить здравый настрой. Пока что получается, на удивление. Я просто вообще без понятия, что мне делать с беременностью от Демида, что положено делать в такой ситуации?

Иду в комнату и ложусь на кровать, глаза смотрят в одну точку, но ничего перед собой не видят. Поплакать бы, да что–то не идут слезы, лишь ступор упорно не исчезает.

Неужели я буду как моя мать? С той лишь разницей, что я не позднородящая. Но отца у моего ребенка точно также не будет. Класс…

Ведь это именно то, к чему я всегда стремилась! О чем мечтала!

А подростком иногда ловила себя на мысли: «Почему мать не сделала аборт, раз ей так тяжело со мной». Но это было, конечно, не всегда, только в моменты больших ссор и скандалов. Но ведь было! И все потому, что она же меня и попрекала собственной жизнью, как будто я выбирала рождаться мне или нет.

Переворачиваюсь на другой бок и обхватываю левой рукой свой живот, тоненькая струйка из слез все–таки потекла. Влага на лице дарит облегчение, как будто тяжелый булыжник на моей груди кто–то превратил в простой надувной шарик, в пустышку, от которой не так сложно избавиться.

А ведь и впрямь, существуют аборты, человечество давно придумало, как их сделать безопасными. Но эта мысль отчего–то вызывает во мне внутренний холод.

– Какого черта! – ругаюсь сама на себя, беру в руки телефон и совершаю то ли очень умный, то ли очень глупый поступок, третьего не дано в любом случае.

Я пишу Демиду. Глава 18

Утро наступает поздно. Осознание того, что я теперь свободна по всем фронтам вызывает у меня двоякие чувства. А вот вчерашние тесты совершенно однозначно пугают, заставляя меня испытывать чуть ли не первобытный страх.

Не я первая, не я последняя, но, ох, никогда я не могла подумать, что окажусь в подобной ситуации. Черт, да у меня отношения были лишь с одним парнем! Единственным!

Интересно, мама также думала, когда забеременела мной? Мол, за что? Ведь вроде все правильно делала, поступала по совести.

– А где мой телефон? – восклицаю в ужасе, рыская в поиске трубки. – Вот он, – нахожу, – и?

И ничего, сообщение доставлено, прочитано, но реакции нет никакой.

У меня по щекам текут непрошенные слезы, все–таки я не излечилась от болезни по имени Демид, да и как? Неделя прошла. Всего лишь одна крошеная неделя, тем не менее наполненная столькими событиями, что и за половину жизни у других не случается.

Мотаю головой, чтобы успокоиться. Лить слезы удобно, но дело это не решает.

– Алло, Анастасия Сергеевна, здравствуйте, – набираю хозяйку квартиры.

– Здравствуй, Маргарита, что–то случилось? Соседи затопили? – тут же беспокоится женщина, все–таки обычно я ей не звоню, все денежные вопросы решал Демид, не привлекая меня.

– Нет–нет, все хорошо, соседи тоже в порядке, наверное. В том смысле, что никто квартиру не затопил, – поправляю себя. – Я по поводу того, что скоро конец месяца.

– Да, но ведь Демид уже заплатил за полгода вперед. Он тебе разве не говорил? Сюрприз хотел сделать? Сама удивилась, но он был непреклонен.

– Видимо, сюрприз, – отвечаю ошарашенная новостью.

– Так что все хорошо, Риточка, не переживай, – произносит хозяйка квартиры и отключается.

А я еще с минуту смотрю на телефон в немом замешательстве.

– Вот урод! – качаю головой. – Позаботился он, подарок решил сделать прощальный. Козлина.

Следующим шагом в моем поэтапном плане действий стоит посещение врача. Ужасно не хочется тратить деньги на платную клинику, но бесплатная в субботу не работает, а я не выдержу ждать талончики и прочее.

Быстро привожу себя в порядок, хочу уже выходить из квартиры, как мой взгляд останавливается на кухне. Я с легкостью могу не позавтракать, но ребенок должен есть. Я понятия не имею, что мне делать с этой ситуацией, со всем хаосом, что случился в жизни, но я твердо знаю одно – я не буду уподобляться своей матери. Не буду! Крошечный комочек внутри не виноват, что его не планировали, не хотели, и что папа и вовсе исчез с горизонта.

Разуваюсь и прохожу на кухню. Когда–то я покупала упаковку овсянки, чтобы начинать день правильно. Кажется, наконец–то она пригодится. Через несколько минут жую запаренную кашу и внезапно верю в то, что все у меня получится. Все–все! Правда, плохо, что с работы ушла, знала бы раньше. Или хорошо, что не знала, в той атмосфере, что царила там накануне увольнения, ничего хорошего с беременной произойти не могло.

Запиваю еду слабым черным чаем, я никогда не слышала о том, что девушкам в положении не рекомендуется кофе, но пока рисковать не буду, узнаю сначала сама. Мне так много всего придется узнать.

– Здравствуйте, мне бы на узи, – произношу у стойки регистратуры и только тут понимаю, что Анастасии Сергеевне я позвонила, а в клинику нет, лишь глянула стоимость.

К счастью, мне везет, окошко есть, что неудивительно с их–то ценами. Хмыкаю себе под нос и терпеливо жду своей очереди, рассеянно осматривая стены клиники. И, кажется, понимаю, как у женщин так быстро меняются прерогативы. Когда сидишь в холле, пропитанном темой материнства, и сам невольно начинаешь напитываться.

Наконец меня приглашают внутрь. Волнуюсь я знатно.

– Ложитесь, все будет хорошо, не переживайте. Лучше скажите, когда были последние месячные.

Я на автомате отвечаю на вопросы, а сама все смотрю и смотрю на большой монитор, подвешенный на потолке. Скоро там будет откровение.

– Да у вас уже одиннадцать недель!

– Не следила за циклом, парень уехал в командировку, а потом мы разошлись, – сухо комментирую. Врач мне начинает нравиться меньше.

– Да, простите, просто обычно раньше бьют тревогу, а вы даже не уверены. Но еще раз простите, лучше давайте смотреть, что там