Отец на замену - Уля Ласка

— Нет. Не алкаш. Но иногда…

— Не продолжай! — взвился он, резко поднялся из кресла и тут же покачнулся, схватившись за голову.

— Пантелей, тебе нужно… — я опять попыталась воззвать к здравому смыслу, но он меня перебил.

— Какая причина у этого “иногда”? Быстро! Хочу услышать твою версию.

— Пантелей, да откуда ж мне знать? — я попробовала соскочить с навязанного разговора.

— Ты жила со мной пять лет и не знаешь причин? Ха… — разочарованно скривился он. — И я ещё удивился, что ты за мать. Теперь вижу, какая ты жена. Ну что ж, исчерпывающе, — голос Пантелея вновь заискрил интонацией презрения и моей абсолютной виновностью. Вот как у него так ловко получается?!

Мне до одури захотелось выплеснуть на него обиду рвущую душу. Но я сдержалась. Ужин не готов, дети и живность не кормлены, коза не доена, и у меня впереди ещё целый вечер и полночи шитья. Позволить себе сейчас скандал было роскошью,

И я не позволила.

К тому же Пантелей всего лишь самоуверенный болван, которому не повезло два раза подряд: сначала попасть к нам на машине, а потом и приковылять пешком.

— Я рада, что ты всё про меня понял, — растянула я губы в притворной улыбке. — А как вернётся память вспомнишь и все остальное. Ты же не хочешь провести свою жизнь с черной дырой в голове? — Пантелей поморщился от точности моего образа. — Не хочешь. Молодец. Тогда прекращай дурить и дай своему организму, наконец-то, начать восстанавливаться.

— Зачем ты это делаешь?

— Что?

— Прикидываешься, что тебя заботит мое здоровье.

Пальцы зачесались в предвкушении ощутить в себе гладкую деревянную поверхность ручки чугунной сковороды.

Я смело шагнула к Пантелею, подняла голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.

Он замер, превратившись в каменного истукана.

— Меня очень заботит твое здоровье, — прошептала я, приподнявшись на носочки. — Чем быстрее ты восстановишься, тем скорее уйдешь отсюда.

— Ясно, — процедил Пантелей, развернулся и вышел из кухни.

— Вот и славно, — выдохнула я скопившееся напряжение и приступила к готовке, куда наш незваный гость внёс некоторые изменения.

Мне было, чем его накормить. Семейная жизнь научила меня трезво подходить к бюджету и тратам самостоятельной жизни. К тому же диетический план питания при сотрясении был как нельзя кстати.

Я открыла холодильник, достала замороженный куриный бульон, который наварила ещё неделю назад, быстренько его разогрела. Половина пошла на суп для нас с детьми, вторая отправилась в миску для Пантелея.

Я водрузила ее на поднос и выверенной поступью профессиональной официантки пошла доставлять заказ.

На улицу уже спустились густые сумерки и поэтому света в дом попадало совсем мало. Я подошла к дивану и осторожно дотронулась до Пантелея, накрывшегося одеялом с головой.

Вот так бы с самого начала, и нервы целее были бы!

— Пантелей, — произнесла я негромко и надавила на его плечо немного сильнее. Ткань одеяла продавилась под моими пальцами слишком сильно.

— Панетелей! — я повысила голос, оглядываясь по сторонам, опустила поднос на диван и бросилась в спальню. — Саша?! — тяжело дыша, распахнула дверь.

— Что, мам? Кушать?

Дети возились на ковре перед кроватью.

Пантелея здесь не было.

От души отлегло, и я, шумно выдохнув, уточнила:

— Через десять минут.

— Хорошо, — кивнул сын, а Варя показала мне свою чашку и ложку из игрушечного набора посуды.

— Да, милая, скоро ням-ням.

Я развернулась, прикрыла за собой дверь.

— Ну и куда тебя унесли черти?! — громким шепотом выругалась я, метнулась в сторону ванной и в потёмках после яркого света спальни врезалась в крепкое, влажное… тело.

— Меня никуда. Не надейся. — Пантелей удержал меня за плечи, когда я хотела отступить. — Я тут подумал…

— Да неужели? — съязвила я.

Он проигнорировал мою шпильку.

— Если после первого ребенка я заделал тебе второго, ты не безнадежна. Но пока мне не нравится то, что я вижу. Понаблюдаю за тобой. Если не увижу сдвига, заберу детей к себе.

— Ч-что?.. Пантелей, ты охренел?! — я дернулась, сбросив его руки с моих плеч, оттолкнула от себя, подскочила к выключателю, нажала на него, чтобы посмотреть этому козлу в его бесстыжие глаза и замерла.

На Пантелее не было ничего. Вообще!

Глава 13

Я ошалело осмотрела Пантелея с ног до головы, задержавшись взглядом дольше, чем следовало, чуть ниже его талии.

Но опомнившись, сразу же хлопнула по выключателю.

В зале вновь воцарилась темнота.

— Ты в своем уме?!

— Не знаю. А что?

— Что-что?! Считаешь, разгуливать по дому голым нормально?

— А почему нет? Боишься, что не сможешь передо мной устоять?

— Я?! Да чего я там у тебя не видела?

— Мне показалось много чего. Ты явно была впечатлена.

— Ну да, конечно! Я думала, что скажу детям, если они увидят тебя в таком виде.

— Что так их отец выглядит без одежды. — Пантелей сбавил громкость и направился в мою сторону. — Включи свет, — раздался его голос совсем рядом.

— Зачем?

— Мне нужно одеться.

Секунду я сомневалась. Но просьба была логичной, я щёлкнула выключателем и быстро развернулась, чтобы сбежать на кухню.

Но не тут тот было. Пальцы Пантелея обхватили мое плечо.

— Что? — нервно дернулась я, задрав голову, чтобы смотреть только в его лицо.

— Мы прожили с тобой пять лет. Почему я тебя смущаю?

— Ничего не смущаешь! — слишком резко ответила я, но тут же собралась и выдала спокойнее: — Но мы не нудисты, поэтому не расхаживаем по дому голышом.

— Нет, у тебя был такой взгляд, как будто я извращенец-эксгибицонист, и ты видишь меня в таком виде впервые.

Я громко фыркнула, хотя он совершенно верно расшифровал мой взгляд, в котором было и возмущение, и испуг, и удивление, и… интерес.

Тело у Пантелея было… любимое. То, которое холят и лелеят, то, о котором заботятся изо дня в день, тренируют, питают. Одним словом, любят.

Когда дела шли хорошо, и занятие индивидуальным пошивом было моей основной работой, я видела много тел. И мужских, и женских. Но какого совершенного — никогда.

Идеальный перевернутый треугольник сверху с красиво прокаченными дельтовидными мышцами и четко очерченными бицепсами. Идеально уравновешенный низ с пропорционально правильной длинной и формой ног.

Я подтерла воображаемую слюну, и наспех выдала очередное объяснение своей подозрительной реакции.

— Ты уже не мой мужчина. Поэтому ты не можешь вести себя в моем доме так, как… родной, — выбранное слово щарапнуло слишком личным значением, но я не успела придумать что-то более нейтральное. И Пантелей тотчас на него среагировал.

— Детям я