Жребий брошен! - Аня Амасова

А может, в этом и есть судьбоносный смысл: скрыть под водой все острова и кусочки суши? Разрушенные дома, опустевшие города, разорившиеся села, вырубленные леса, разоренные замки… Смыть их с карты Кошачьего моря.

Вот только – зачем? В голове Красавчика, ищущей логических связей в мире, кажущемся сборищем нелепых совпадений и бессвязных событий, рождался один ответ: чтобы на водной глади, как на чистом листе, мог родиться новый, с иголочки, мир…

Верно или ошибочно его предположение, король Генрик узнать не надеялся, но такое объяснение было ему хотя бы понятным. Единственное, чего он не мог взять в толк: почему Оракул соврал о его предназначении?

Глава 15

Тайны Котхольмского пролива

Убедить Шерсть-в-Носу раздобыть для них карты подводного мира – эпохи Марсика Славного и времен Большого Прилива – оказалось несложно. Стоило живописать, как его спаситель Красавчик болтается на скале, а прилив пока только лижет пятки, но скоро проглотит целиком, как морской котик тут же сиганул за борт.

Вероятно, какой-нибудь Музей картографии как раз находился поблизости, потому что за весьма короткое время в распоряжении капитана оказались атласы и чертежи в виде:

– глиняной таблички;

– шести полосок бересты;

– расписанной амфоры;

– двух портуланов на овечьих шкурах;

– гравированного металлического блюда с надписью «Котхольмская хроника»;

– глиняного шара, обтянутого тканью.

Последняя штуковина носила название «Яблоко Кошдских шхер» и представляла взору роспись по шелку – орнамент из островов, изгибов пролива и топографических знаков.

Сделав предположение о слишком раннем датировании схем на глине и бересте, отнеся амфору к предметам искусства, чей создатель в угоду красотесильно исказил реальность, капитан и птица решили сравнить «Котхольмскую хронику» и «Яблоко Кошдских шхер». Впрочем, иногда сверяясь с портуланами.

– Вот! Вот, смотри! – первым воскликнул Кукабара. – На блюде и одной шкуре – вода, а на Яблоке и другой шкуре – стена. Что ты на это скажешь?

Птица победоносно смотрела на капитана снизу вверх.

– Скажу, что, похоже, ты прав. Раньше вода уходила здесь в Нижнее Кошачье море, а потом ей перекрыло ход скалой.

– Еще бы я был неправ! Да я вообще единственное разумное существо в этом мире… Сравнить две карты – ха! Неужели никому не приходило в голову?

– Жители этих мест редко бывают в своих музеях, – предположил Воробушек. – Но как? Как до заката солнца нам убрать скалу на границе с Нижним Кошачьим морем?

– Не убрать, – ответил Шерсть-в-Носу, все это время стоявший рядом. – Ни до, ни после. Когда обрушали скалу, свезли счислимо гавгадосских арбузов и несчислимо доберманского песка… Нипочем не убрать!

Кукабара выдернул из крыла небольшое перо и прочистил им оба уха.

– Какого-какого песка?

– Доберманского. Так в давние времена называли порох, – пояснил Воробушек.

– А что за арбузы? – не отставала птица.

– Думаю, это ядра для пушек. Их изобрели в Гавгадосе. Верно ведь, Шерсть-в-Носу?

Морской котик утвердительно кивнул:

– Тысячелетний арсенал – наш особо хранимый музей: тысяча лет придумок Верхнего мира для охот и воеваний. Полная коллекция изобретений! Котики собирают все: образцы, чертежи, рецептуры и планы. Много раньше, чем те получают патент, чтобы знать их прозвание.

Джонни Воробушек смотрел на карты и думал о том, что не всегда для решения проблемы достаточно знать причину. Вот перед ним открылась тайна Котхольмского пролива… И что? Как это знание поможет спасти Красавчика, а тому – острова?

По необъяснимой случайности именно в этот момент Джонни посетила мысль, что он в курсе – нет! Абсолютно уверен, – что написано в лежащем в ботфорте свитке. Если бы он открыл свой Жребий сейчас, если бы решил поинтересоваться «соображалками Судьбы», бросив из любопытства взгляд, то, без всяких сомнений, предначертание гласило: «Спасти короля Генрика»!

Джонни повертел эту мысль и так и эдак, пробуя на вкус. Оказалось, она не была ему неприятна. Не вызывала сопротивлений, как если бы кто-то вздумал ему указать, что делать. Не сковывала тяжким бременем приказа, невыполнимой чужой задачи. Наоборот. В одно мгновение для него все стало просто и ясно. В неотвратимости судьбы Джонни почувствовал себя удивительно свободным.

Не-от-вра-ти-мо. Знаете ли вы, что это значит? Нет никаких вариантов! Он должен – и он спасет. Судьба такая. Королю Генрику Первому – этому самовлюбленному Красавчику – не удастся погибнуть, даже будучи прикованным к скале во время прилива. За этим он, Джонни Воробушек, здесь. И это его выбор. А Судьба и Оракул… ну, будем считать, они угадали.

Кукабара тревожно поглядывал на все шире и шире улыбающегося капитана. Чего это он?

– А скажи, Шерсть-в-Носу, Оркестр Грозного дня – тоже ведь часть коллекции Тысячелетнего арсенала? – Неожиданно спросил Джонни, и Кукабара заметил, что глаза капитана сверкнули, как будто в них отразилась молния.

– Ага, – подтвердил Шерсть-в-Носу.

– И если твой народ так ценит изобретения Верхнего мира, наверное, кто-то сможет на этих инструментах сыграть?

– Конечно! – закивал морской котик. – Класс музицирования – обязательный курс в приютах одаренных детей!

Кукабара открыл было клюв, но тут же закрыл и отодвинулся в тень. Представив приюты, заполненные детьми – тысячами маленьких «красавчиков», обладателями абсолютных ушей и победителями шахматных турниров, способными дирижировать оркестром и сконструировать подводный корабль, божественно играть на скрипке, разработать военнуюстратегию и помнить наизусть все когда-то прочитанное, – он вдруг почувствовал себя ничтожным и жалким…

Можно смириться с наличием в мире вундеркинда. Одного. Максимум – двух. Но внезапно узнать, что их где-то полным-полно?.. Ну, знаете ли! Даже если рядом с тобой целых два вундеркинда, ты все равно остаешься нормальным. Но если намного больше – вы слышали? Он сказал «приюты»! В подводном мире много приютов! – ставится под сомнение ответ на вопрос: «Кто же из вас „со странностями“?»

Занятый открытием, что отсутствие дарований может ощущаться как унизительное клеймо, Кукабара прослушал часть разговора. Очнулся он только тогда, когда Шерсть-в-Носу снова сиганул за борт.

– Куда это он?

– А? Что? – все с тем же подозрительным блеском в глазах откликнулся довольный Воробушек. – В приют! Вечером нас ожидает концерт – сводный оркестр юных талантов.

Известие вернуло Кукабаре уверенность. Если капитан вместо разработки плана спасения заказывает другу оркестр – скрасить ли последние часы, исполнить ли прощальный марш, – он, как обычно, не в себе. А значит, с ним, с Кукабарой, все по-прежнему в полном порядке.

Глава 16