Жребий брошен! - Аня Амасова

– А я тебе говорил, этот умник обязательно во что-нибудь вляпается! – раздался над головой знакомый голос и шелест крыльев. – Он же тот, кто всех раздражает! Мы его чуть не поколотили, дядюшка-генерал чуть не подстрелил… Кто-то ждал, что с мятежниками выйдет иначе? Эти могли и на месте казнить…

Говорливая птица уселась на ноющее плечо Красавчика.

– Клюй, клюй мою печень! – угрюмо заметил тот.

– Джонни! По-моему, он испортился. Он предлагает мне клевать свою печень! Кто я ему – орел, что ли? Не сказать, что я раньше был уверен в его здоровье, но теперь ему точно каюк.

– Наоборот! – откликнулся Джонни Воробушек, распластавшийся на вершине скалы и свесивший голову, чтобы видеть сверху обоих. – С ним все в порядке – это я тебе как лечащий врач его говорю. Спроси, что вообще случилось?

– Эй! – Птица растрепала клювом мокрые волосы Красавчика, отчего тот стал совсем уж невыносимо прекрасен. – Что произошло? Мятежники не оценили твоего остроумия и не вынесли конкуренции? Или ты сразу уселся в кресло их Самого Главного?

И так как Красавчик продолжал гордо молчать, уточнил:

– Одного не пойму: почему они просто не отвинтили тебе голову? Зачем солить в морских брызгах и вялить на солнце?

– Они подарили мне шанс, – презрительно процедил король.

Кукабара заглянул в скважину замка:

– Спасибо мятежникам: я открою такой на раз. Хоть и не понимаю, зачем я это сделаю. Мне-то что с того?

В этот момент очередная волна с грохотом врезалась в стену скалы, окатив обоих мириадами брызг.

– …Не надо, не трогай, – отплевываясь, при-казал Красавчик. – Я тот, чья судьба спасти Кошдские шхеры. «Значит, прилив остановится» – так сказали мятежники.

– А если нет, ты утонешь, – резонно заметил Кукабара.

– Не вмешивайся в мой спор! – гневно закричал король. – Либо я тот, кому выпал Жребий, и пролив отступит, либо так угодно Судьбе и Оракулу! И я узнаю это до наступления ночи.

– А может, нет никакого Оракула – а есть только жадный старикашка, неплохо зарабатывающий на тех, кто умеет читать? Тогда что?

– Тогда… – Юный король переждал очередной удар волны, уже под самыми пятками, и тихо признался: – Тогда мне вообще тут нечего делать.

Кукабара ласково убрал мокрые пряди со лба Красавчика, как мать убирает их со лба любимого сына, бредящего в горячке, и, не произнеся ни слова, полетел к капитану.

– Ты слышал? Он запрещает себя спасать. Когда его обматывали цепью, приделывая к скале, он даже не сопротивлялся… Вот ты зачем этого психа взял? Я умолял тебя выкинуть его за борт? Умолял! В ногах валялся? Да твои ботфорты блестят от моих слез! Так почему ты не высадил Красавчика там, где ему не угрожала бы опасность и он мог бы спасать свой мир, сколько душе угодно?! Что ты собираешься делать?

Кукабара грозно наступал на капитана, как будто собирался смертельно клюнуть его в колено.

Говоря откровенно, Джонни Воробушек предполагал такое развитие событий – Красавчика, как обычно, придется спасать, – именно поэтому «Дж. Фыр» с убранными парусами (конечно же, под присмотром Шерсть-в-Носу) остановилась в тихой бухте с другой стороны Манко. Но чтобы Красавчик отказался от помощи?..

Ощущение было смутно знакомым, как будто нечто подобное случалось – очень давно, с кем-то тоже близким, на очень маленьком острове, но в совершенно иной части Кошачьего моря.

– А может, Котхольмский пролив пожалеет Красавчика?

– И повернет свои воды вспять? – недоуменно уточнила птица.

– Почему бы и нет? В конце концов, я дважды видел: проливу небезразличен юный король. Помнишь, мы искали Скалу Предсказаний? Могу поклясться, мы никогда бы ее не нашли! Стоило Красавчику пожелать – тут она и явилась.

Не отрывая взгляд от капитана, Кукабара опасливо попятился.

– Или та история с обедом? – продолжал вспоминать Джонни. – Ровно к указанному времени! Я даже не знал, что бывают дожди из серебряных рыб. А этот… он просто так захотел! Ему мечталось! И вот – Котхольмский пролив сделал ему подарок. Может, ты прав, и все случайности – совсем не случайны? И если Котхольмский пролив пожалеет Красавчика, он остановится… Мятежники убедятся, что этому парню действительно выпал Жребий – вот и стихия ему подвластна, – а Судьбе угодно сделать его новым правителем…

Продолжавший пятиться Кукабара наконец споткнулся и плюхнулся на землю.

– Какая чушь! – воскликнул он, разглаживая помятый хвост. – Ты сам себя слышишь? «Пролив пожалеет…», «Судьбе угодно…»! Общение с другими психами, может, и избавляет тебя от чувства одиночества, но ухудшает душевное здоровье. Спустись на землю! А может, все проще…

– Как, например?

– А! Теперь он готов Кукабарочку слушать! Мое мнение кому-то интересно! Поверить не могу!..

Кукабара подумывал назло промолчать – за все те месяцы, что ему захлопывали клюв, не принимали в расчет, высмеивали, снисходительно отвечали и подчеркивали никчемность. Отомстить за обиды! Да, решено: он отомстит. Не произнесет ни слова.

И тут его прорвало:

– Если где-то вода поднимается, значит где-то она не уходит. Раньше-то было все хорошо? Котхольмский пролив протекал через шхеры, и никого никогда не топило. А потом вдруг – бабах! – все изменилось. Начался Большой Прилив. Когда? Когда Султанат хотел завоевать это место? Во времена Марсика Славного? Самого мудрого короля из предков?

– Кукабара, к чему ты…

– Не перебивай! Молчи и слушай! Здорово обвинить пролив или судьбу – делать-то ничего не надо! Разве попрешь против судьбы или стихии? Но я вот что думаю: мудрый и славный Марсик приказал перекрыть проливу ход. Воткнул где-то пробку. А что? Я бы сам так сделал. Сокровища спрятал и залил водой: пусть за ними котики присмотрят. Ну и Султанат не захватит шхеры – кому нужны острова, которые скоро утопнут?..

Кукабара ожидал всего: насмешки, брани, язвительной шутки, но только не того молчания, каким одарил его капитан.

– Ну и ладно, – изобразив равнодушие, сказала птица и отвернулась, чтобы скрыть накатившие от обиды слезы. – По мне, так дельная мысль…

– Это отличная мысль, птица! – заметил Джонни Воробушек. – Про деда и причину прилива. Еслиэто действительно так, нам надо всего лишь вытащить пробку! А для начала – раздобыть карту подводного мира. Даже две: ту, что была при Марсике Славном, и ту, что существует сейчас… Судя по высоте волн и скорости прилива, времени у нас – до заката.

* * *

Когда удар волны пришелся Красавчику по щиколотке, у короля Генрика не осталось сомнений: Котхольмский пролив не остановит подъем. Ни ради него, ни