Жребий брошен! - Аня Амасова

– Самовлюбленность и гордыня, – ответил Красавчик. – Не могу проиграть и упасть в своих глазах. Я же не один упаду – за мной рухнет вся портретная галерея предков! Каждое мое поражение – ржавое пятно на их безукоризненных латах. Ты действительно неплохо играешь: любой проиграл бы мне пятьдесят партий подряд, а ты одну даже выиграл.

– Да. Именно это и странно. Есть у меня подозрение, ты специально проворонил ферзя.

– Зачем бы мне это делать? – поспешно ответил Красавчик.

– Вот и я себя спрашиваю: зачем? – пробормотал Воробушек, отмечая на карте кратчайший путь к порту Лужа, пункту назначения сундука с фальшивыми медяками и Красавчика с его «оркестром».

Глава 13

Тропа контрабандистов

Утренний туман налетел на «Дж. Фыр», с назойливостью ищейки обнюхал палубу, окутал мачту и пропитал паруса. Шерсть-в-Носу замедлил ход корабля. Красавчик плотнее завернулся в тент – кусок золотой парусины. Выставленный капитаном «на нос», он наблюдал за окружающим миром: следовало внимательно слушать, не раздастся ли туманный сигнал маяка.

Ему доставляло удовольствие угадывать редкие звуки – хрустнувшей под чьей-то лапой ветки, упавшего камня, сиганувшей со страху рыбешки – и вычислять, откуда они пришли. Время от времени в тишине позвякивала цепь – это на другом конце корабля, измеряя глубины, Кукабара опускал и поднимал обратно якорь.

Непроницаемая стена тумана дразнила Красавчика, как чистота нового листа. Открытого для явления любого мира, завладевшего воображением. Когда нет ни одной ограничительной черты, помехи, закона, угла, перспективы – и можно просто скользить умом по Вселенной, делая первые наброски. И, словно в ответ на королевскую мысль, справа и слева в белизне тумана проступили темные пятна – очертания то ли скал, то ли исполинов, а может быть, динозавров.

– Ветер подул, – раздался за спиной Красавчика голос капитана. – Одна-две склянки, и туман рассеется. Иди поспи, я тебя сменю.

– А можно сегодня не идти поспать? – спросил Красавчик нежным голосом маленького мальчика, растущего среди заботливых взрослых, а потому не слишком уверенного, что ему не откажут.

– Это еще почему? – удивился Воробушек.

Красавчик уступил капитану место на носу корабля и умостился на одной из бочек, задумчиво вглядываясь в проявляющиеся берега.

– Это ведь мое первое и последнее путешествие. Больше не будет времени любоваться морем. Или стоять под дождем серебристых рыб. Я разучусь слушать птиц. Заброшу скрипку. Перестану мечтать. Что ждет меня дальше? Жизнь без друзей. Без девушки. Не могу же я с самого начала ей врать: ведь и имени у меня тоже не будет… Вот почему я совсем не хочу идти спа-а-ать, – зевая, сообщил король.

– Да уж, у власти дорогая цена. Странно, что ты ее хочешь…

– Я? – изумился король Генрик, мгновенно проснувшись. – Ну уж нет. Я слишком много теряю и совсем не хочу этой власти! Но, понимаешь, я должен. Мне выпал Жребий. Я – единственный, кто сможет выиграть войну с Султанатом.

– Чего ты не потеряешь – это скромность, – заметил капитан. – Ведь у тебя ее сроду не водилось…

Красавчик взобрался на бочку, закинув край золотой парусины на плечо наподобие тоги и изобразив то ли памятник самому себе, то ли одному из своих достославных предков.

– Слушайте все! – заорал он сонным фьордам. – Я, потомок великого полководца Цезаря Великолепного, наследник печати и короны Мышебоя Гордого, любимый внук мудрого Марсика Славного, – я спасу Кошдские шхеры!

Запутавшись в мокром от тумана тенте, потомок славных королей потерял равновесие и распластался шваброй на палубе.

– Ума не приложу, как ты собираешься выиграть войну, – притворно вздохнул Воробушек. – Элементарных вещей запомнить не можешь: не было у тебя дедушек-королей!

– Я в последний раз. Правда. Просто попрощался, – признался Красавчик. – Скоро уже? Где твоя тропа контрабандистов?

Тропа контрабандистов оказалась высоким и узким ущельем. Не было здесь никакой тропы! Только свисал со скалы толстенный канат.

– Место назначения: порт Лужа, – сообщил Воробушек. – А вот эта веревка и есть «тропа». Сейчас мы привяжем к ней сундук и тебя. А затем отправим к повстанцам. Они точно ждут первого и совершенно не ждут второго…

– Ты же знаешь, какой я обаятельный, когда мне надо! – напомнил юный король. – Вот здесь у меня военная кампания против Султаната и стратегический план по захвату власти в Кошдских шхерах. Они не смогут отказаться!

– И не забудь: нельзя говорить, что они глупцы и во всем неправы.

– Даже если так оно и есть? – изумился Красавчик.

– Особенно если так оно и есть! – подчеркнул Воробушек, с сомнением оглядывая Красавчика.

В его сердце закралось сомнение: можно ли отпускать короля одного в тот большой незнакомый мир, где едва ли не одна из главных идей – покушение на монарха?

– Точно не проболтаешься? – в десятый раз за день спросил он. – Твердо усвоил: никаких королевских кровей?

Красавчик высокомерно улыбнулся, как бы говоря, что в жизни не слышал более глупого вопроса, заданного королю!

«Ох уж эта улыбка, – с ужасом подумал Джонни. – Да одна она выдаст его с головой!»

«С другой стороны, – тут же успокаивал себя капитан, – даже я догадался не сразу. Подумаешь, богатенький самовлюбленный парень – мало ли таких на свете! Вряд ли мятежники ждут появления на Манко самого короля Генрика».

Капитан затянул на сундуке последний узел, проверил, крепко ли держится на Красавчике страховочный трос, и трижды с силой дернул канат.

В ночи раздалось тихое поскрипывание – это наверху невидимый часовой, выставленный для принятия грузов, принялся крутить лебедку.

Красавчик и сундук с золотыми монетами рывками поднимались в вечернее небо.

Глава 14

«Прометей прикованный»

Никто не отказал бы в величии пейзажу, открывающемуся взору с самой высокой скалы острова Манко. Все эти грохочущие волны, тысячелетиями бросающиеся на камни, все эти серые стены, напоминающие щиты утомленных воинов, тысячелетиями же выдерживающие натиск. В дали синей глади еще виднеются спины двугорбых и трехгорбых верблюдов, утонувших в Котхольмском проливе. И только Луна и Солнце – два равнодушных наблюдателя – сменяют друг друга на этой картине. На вахту заступало Солнце.

Единственным, кого не прельщал открывающийся вид, был Красавчик. Опутанный цепью, он висел на скале в нескольких метрах над водой, так что брызги разбивающихся под ногами волн иногда окатывали его до макушки. Ржавый замок от цепи болтался на нем, как странная подвеска, а один из камней больно впивался в лопатку. Красавчик утешал себя мыслью, что прилив поглотит