Тираны России и СССР - Эдвард Радзинский

Со дня его возвращения в столицу уверенность возвращается к Аликс. «Посланец Божий» победил смерть, и в этом она видит доброе предзнаменование. Теперь она сильна. Теперь он с нею. Он остается с нею даже в ее письмах к Ники — в ее ежедневной беседе с царем.

Впервые в жизни Аликс и Ники пришлось надолго расстаться. Царь — на фронте, в Ставке Верховного главнокомандующего. Как она боится общения Ники с «Грозным дядей» и его окружением — ведь все они ненавидят «Нашего Друга» и наверняка говорят разные гадости доверчивому Ники! Вот почему, заваливая его письмами, она будет стараться все время напоминать о «Нашем Друге». Только за первые полтора года переписки Распутин упоминается в письмах царицы более 150 раз.

Из письма Аликс: «19 сентября 1914… Я знаю, несмотря на множество предстоящих дел, ты сильно будешь ощущать отсутствие твоей маленькой семьи и драгоценного крошки. Он быстро поправится теперь, когда Наш Друг его навестил, и это будет для тебя утешением…»

Как только Ники возвращается в Царское, она организует их встречи. И не забывает устами Распутина объяснять Ники, как опасен для него Верховный и его семейка…

«20 сентября 1914… Наш Друг… остался очень доволен вчерашним свиданием с тобой… Григорий ревниво любит тебя, и для него невыносимо, чтобы Н<иколай Николаевич> играл какую-либо роль…»

Теперь, встречаясь с «Нашим Другом» у Ани, она соблюдала правило, выработанное совместно с Ники, — свидетелей этих встреч быть не должно. Видимо, поэтому она пишет мужу: «23 сентября… Аня обиделась, что я не была у нее, но у нее была куча гостей, и Наш Друг пробыл там три часа…»

Но уже на следующий день: «24 сентября… слетала на полчаса с Ольгой к Ане домой, так как Наш Друг сидел у нее и выразил желание меня видеть. Он расспрашивал о тебе… Дай тебе Боже мужества, крепости и терпения… веры в тебе больше, чем у кого бы то ни было, и она хранит тебя… И Наш Друг помогает тебе нести этот тяжелый крест и великую ответственность…»

«24 октября… Наш Друг намеревается уехать… к себе на родину и хочет прийти к нам сегодня вечером».

Но она не хочет отпускать его без очередного свидания с Ники, который вскоре должен вернуться. Она хочет, чтобы он внушал царю новую идею, которая у нее появилась с начала этой страшной войны…

«25 октября… Вечером заезжал на часок Наш Друг; он решил дождаться твоего возвращения, а уж затем уехать на некоторое время к себе на родину… По-видимому, Лавриновский (Таврический губернатор. — Э. Р.) губит решительно все, высылая добрых татар в Турцию… и Наш Друг выразил желание, чтобы я немедленно поговорила с Маклаковым (министром внутренних дел. — Э. Р.), так как, по его мнению, не следует терять времени до твоего возвращения…»

«Наш Друг» советует ей то, о чем давно мечтает эта безмерно волевая, властная натура — заняться самой управлением государством в отсутствие Ники! И это он должен будет объяснить царю…

В конце октября Николай вернулся в Царское. Мужик дождался возвращения царя. Встреча была радостной. Русская армия, оттеснив австро-венгерские части, уже стояла у границ Германии. Правда, предстояло открыть новый фронт — 29 октября в войну против России вступила Турция.

Из дневника Николая: «Находился в бешеном настроении на немцев и турок. Только… под влиянием успокаивающей беседы Григория душа пришла в равновесие». После ежедневного ужаса принятия ответственных решений ему нужен был Распутин со словами о Божьей Любви к династии, и… с новой, такой понятной идеей: теперь, когда он на фронте, «оком Государевым» в тылу станет она. Императрица должна присматривать за делами государственными.