Тираны России и СССР - Эдвард Радзинский

Теперь «Наш Друг» мог спокойно уехать к себе в Покровское. Вслед за ним уехал и царь — сначала к войскам в тылу, потом на Кавказ, на новый турецкий фронт. Отныне задача Распутина — продолжать подбадривать его бессвязными посланиями о грядущей победе. Что он исправно и делал. «Ангелы в рядах воинов наших, спасенье неколебимых героев с отрадой и победой» — такую телеграмму «Нашего Друга» царица пересылает мужу.

Но в это время Аликс захватывает еще одна идея, которая на время отодвигает в сторону даже жажду государственной деятельности.

С фронта привозят тысячи раненых, изувеченных, и царица со всей силой своей необъятной энергии отдается благому делу. Она и великие княжны становятся сестрами милосердия. Аликс организует санитарный поезд, размещает в Царском Селе госпиталь. Все это так созвучно ее религиозной натуре…. И «Наш Друг» немедленно откликается.

Из письма Аликс «21 ноября 1914… Вот телеграмма, которую я только что получила от Нашего Друга: „Ублажишь раненых, Бог имя твое прославит за ласкоту и за подвиг твой“. Так трогательно! Это даст мне силы преодолеть мою застенчивость».

«Наш Друг» чувствует, как старается царица выйти из добровольного затворничества в Царском Селе, стать «Сестрой Милосердия для всей России». И это необходимо, чтобы замолк гнусный шепоток, который ей все время мерещится за спиной — «немка!» И ей так трудно — этой застенчивой женщине, которая стыдится даже своего английского акцента, который здесь почему-то считают немецким… Вместе с дочерьми она самоотверженно трудится в госпиталях.

«27 октября… Сейчас посетим еще один лазарет… туда мы поедем в одежде сестер милосердия, что так нравится Нашему Другу… и завтра также…»

«28 ноября… По временам я ощущаю упадок сил, опиваюсь лекарствами от сердца, и опять дело идет на лад. Кроме того, Наш Друг хочет, чтоб я разъезжала (по госпиталям. — Э. Р.), а потому я должна подавить свою застенчивость…»

Окруженная недоброжелательством двора, она истосковалась по любви. И вот она — любовь раненых, любовь простых людей! Мечта сбылась!

Объезжая госпитали, она приехала в Воронеж, встретилась с Ники, чтобы вместе отправиться в Москву.

Их встречает колокольный звон бесчисленных московских церквей, торжественные молебны, радость народа… Потом она возвращается в любимое Царское, а Ники — в ненавистную ей Ставку, к «Грозному дяде». Распутин в то время находится в Покровском, и она опять зовет его.

«14 декабря… Наш Друг должен завтра приехать. Он говорит, что мы скоро получим более благоприятные вести с театра войны…»

И вот он приезжает — и сама природа радуется появлению «Божьего человека».

«15 декабря… Ясный солнечный день… А<ня> поехала Его встречать…»

Тотчас по приезде Распутин услышал телефонный звонок — от «мамы».

«16 декабря… Я минутку говорила с Гр<игорием> по телефону, он передает: „Крепость духа — буду на днях у вас, переговорим обо всем“».

Дела на фронте начали осложняться, но Распутин сообщил царице то, что она хотела от него услышать. «17 декабря… Сегодня утром Наш Друг сказал ей (Вырубовой. — Э. Р.) по телефону, что последние вести несколько успокоили его…»

Аликс также не забывает ревниво бороться с Верховным главнокомандующим… словами Распутина!

«22 января 1915… Она (Вырубова. — Э. Р.) просит меня сказать тебе то, что она забыла тебе вчера передать по поручению Нашего Друга, а именно, что ты не должен ни разу упомянуть о Главнокомандующем в твоем Манифесте, все должно исходить исключительно от тебя к народу…»

Как выяснится, Верховный знал об этих письмах.