Последний потомок богов. Том 1 - Илья Соломенный

А затем услышал невнятные крики и звук, словно кто-то ломится через кусты.

— Проклятье! — процедил я, ударяя пятками в бок коня, и направляя его вперёд по дороге.

Страх сковал нутро, я понял, что задерживаться больше нельзя!

Рванув вперёд, я стрелой пролетел мимо телег и фургона, краем глаза заметив несколько окровавленных трупов, валяющихся между ними…

И едва успел остановить скакуна, чуть не врезавшись в выскочившую на дорогу молодую девушку в лёгком плаще!

Конь захрипел, встал на дыбы, и я не удержался, рухнув на землю и больно приложившись спиной.

Испуганный конь поскакал дальше…

— Помоги! — крикнула девушка, бросаясь ко мне.

Пока вставал, успел увидеть, что она красива, и что глаза у неё — цвета изумруда.

Но прежде, чем я разглядел лицо незнакомки как следует, из кустов, следом за ней, выскочили трое орков в ржавых металлических нагрудниках, потрёпанных поножах и стальных перчатках. В руках у зеленокожих были ятаганы…

Сердце ухнуло в пятки. Я нагнулся, подхватывая лук, зашарил рукой, пытаясь выхватить из тула стрелу… Сломана! Проклятье!

Девчонка взвизгнула, отбегая мне за спину, а троица орков оскалилась, капая слюной. А затем с утробным рыком бросилась вперёд!

Я рванул вторую стрелу, успел наложить её на тетиву и рванул лук от себя!

— Н-на!

Наконечник врезался в бедро ближайшего зеленокожего, он споткнулся, мешая одному из своих собратьев добраться до меня, но третий вмиг оказался рядом! С хаканьем он рубанул по мне ятаганом, и только чудом я сумел крутнуться, и уйти от удара!

Выхватив из тула новую стрелу, я уже не успевал выстрелить — а потому с диким криком просто вогнал её наконечник в шею здоровяка!

Орк отмахнулся от меня — будто от назойливой мухи, и угодил своим кулачищем мне в грудь. Удар получился такой сильный, что я отлетел на пару метров и больно приложился о стенку фургона, выронив лук.

— Р-р-р-р! — зарычал зеленокожий, вырывая стрелу из шеи, — Аррак-х си-гар!

Из раны фонтанчиком ударила чёрная кровь, и тварь покачнулась — но мне было не до того. Второй из троицы орков уже оказался рядом со мной, схватил за горло и приподнял над землёй. Его рожа оказалась вплотную к моей — я разглядел гнилые клыки, которыми он скалился, почувствовал отвратительный запах, которым он на меня дохнул, увидел его безумные, алые глаза…

— Комаррр! — прорычал он на всеобщем, и отвёл руку для удара ятаганом…

В моей крови бурлил адреналин. Понимая, что сейчас умру, я решил забрать эту падаль с собой — и рванул нож из чехла на поясе. Орк это заметил, и с хриплым смехом ударил меня по запястью рукоятью своего оружия.

Он просто играл со мной!

Кисть пронзила вспышка боли, я выронил нож — но каким-то невообразимым образом, уже задыхаясь, умудрился подхватить его другой рукой прямо в воздухе — и с размаху, со злостью, вогнал короткий клинок под незащищённую подмышку руки зеленокожего, которой он меня держал.

Орк завопил от боли, разжал пальцы и выронил меня, а затем пнул так, что затрещали рёбра.

— Хында-а-ар! — рявкнул он, пнул меня снова, и наотмашь ударил ятаганом. — С-с-сдохнииии!

Он промазал — но лезвие его оружия полоснуло меня по ладони, которой я успел прикрыться.

Руку обожгло огнём… Я вскрикнул, вжался в землю, по пальцам потекла кровь, обагряя перстень драконьего наездника…

А затем на моей ладони вспыхнуло алое пламя…

Глава 4

Доспех

Всё случилось быстро — я даже и осознать не успел, что произошло.

Увидел лишь, как из перстня вновь разрослась рваная перчатка — а затем вспыхнула алым пламенем. Из выставленной в защитном жесте ладони вырвался огненный сгусток, и с шипением снёс заново замахнувшемуся орку половину черепа!

Во все стороны брызнула кровь, ошмётки мозгов и осколки костей. Здоровенное тело рухнуло рядом со мной, ударившись остатками головы о колёсный обод… Сердце бешено стучало, я не понимал, что произошло, но помнил, что остался последний из трёх зеленокожих — тот, которому я прострелил ногу в начале боя.

Заозиравшись, чувствуя ломоту в рёбрах, я поднялся на ноги, держась за борт телеги — и увидел, как орк ковыляет ко мне. Выписывая ятаганом восьмёрки, он что-то злобно орал…

«О Боги, помогите!» — взмолился я, вытягивая ладонь в его сторону.

И перчатка отозвалась! Алое пламя вновь заплясало на ней, затем будто замерло в неподвижности — всего на секунду! — и воздух с шипением пронзил колдовской выстрел!

Он без труда прожёг нагрудник зеленокожего и пробил ублюдка насквозь, вырвав из его торса изрядный кусок мяса.

Орка откинуло на несколько шагов, перчатка вмиг погасла — а я, чувствуя невероятную усталость, вновь осел на землю, привалившись спиной к телеге.

Рёбра ломило от боли, кисть левой руки горела огнём, и я надеялся, что она не сломана — на запястье наливался здоровенный синяк. Попробовав пошевелить рукой, я зашипел, но стиснув зубы и ощупав место удара понял, что кости целы.

Хвала Богам…

Подняв правую ладонь, которую всё ещё укрывала перчатка, я внимательно посмотрел на неё.

— Немыслимо… — прошептал потрескавшимися губами, — Неужели это из-за моей крови?.. Но тогда…

Разглядывая перчатку, краем глаза я вдруг заметил, что тело валяющегося рядом орка начинает обволакивать алыми линиями энергии. Это меня насторожило, и я хотел было подняться — мало ли, что это такое⁈ — но не успел.

Словно вода, эта энергия собралась в тонкий ручеёк, и потянулась ко мне — а затем втянулась в перстень. Через секунду то же самое повторилось и с двумя другими зеленокожими, и по воздуху ко мне потянулись едва видимые алые нити…

Я почувствовал, как перстень вибрирует, будто бы насыщаясь… Не зная, что делать, уже подумывал его снять — но тут увидел, как на перчатке с тусклым мерцанием нарастает небольшой кусочек! Он прикрыл фалангу указательного пальца — там, где раньше была прореха!

— Что за?..

Изумление от происходящего неожиданно сменилось сильным жжением — будто мне в ладонь вогнали раскалённый гвоздь! Я вскрикнул от неожиданности, рефлекторно попытался снять перчатку — он она сидела на коже, будто приклеенная!

Боль нарастала и нарастала, в глазах у меня заплясали огненные искры, тело свело судорогой — и я рухнул набок, ощутив лицом прохладу мокрой грязи.

Это было последнее, что я запомнил перед тем, как провалиться в забытьё…

* * *

Два