Топит в тебе - Ана Сакру

Нет, я не против заявить о своих серьёзных намерениях, но вот быть в роли обороняющегося как-то не улыбается. Тем более, что толком не огрызнешься и придется молча слушать и обтекать.

Но я вытерплю, куда денусь. Только вот радость по этому поводу изображать не выходит.

Тайком тяжело вздыхаю, косясь на Душу мою. Ее светлые волосы уложены крупными локонами, серо-зеленые глаза лукаво блестят, давая понять, что она прекрасно видит мой похоронный настрой, пухлые губы то и дело растягивает мягкая улыбка. Щемяще родная, такая красивая. В груди разбухает что-то, горячее и тугое, когда смотрю на Лиду, и это придает решимости пережить ради нее что-то и похуже несчастного семейного ужина.

Она вся уже настолько моя за эти неполных два месяца, что кажется, будто мы всегда были вместе. Вообще это наверно первая моя трудность, связанная с ней. Все остальное идет так плавно и легко. Как дыхание.

После свадьбы Миланы Лида, как и обещала, поехала ко мне ночевать. И фактически так и осталась у меня. Родителям она говорила, что живет у Эндж, которая наконец призналась с Яром, что они съехались. А мы вот тянули до последнего. Лично нас все устраивало, а Лиду никто и не думал проверять, потому что до этого она ни разу ни в чем подобном замечена не была.

Подготовка к фестивалю шла полным ходом, и Лида стала постоянно ездить со мной на площадку. В итоге Ульяна повторно предложила ей работать на моего отца на полставки, чтобы можно было совмещать с учебой, и Душка согласилась.

Получилось, что мы теперь и живем, и работаем вместе.

Забавно, что при этом о наших отношениях из родственников, не считая, конечно, Яра, никто так и не знал. Даже мой отец, если и начал что-то подозревать, то до конца не был уверен. Пока мы вместе не собрались отпуск. Купили вчера билеты, и каждый позвонил своему папе, чтобы “обрадовать”.

Мой только и хмыкнул что-то вроде “я так и знал”. А вот ее…

Чудо, что бедного Кирилла Станиславовича не хватил инфаркт, когда он узнал, что дочь летит не одна, и услышал мое имя в качестве ее сопровождающего. Я ему даже немного сочувствую.

Но совсем чуть- чуть, потому что буквально через пять минут после разговора с Лидой, он позвонил уже мне и ледяным тоном пригласил нас двоих сегодня в гости на ужин, не забыв мягко намекнуть, что если мы сами не явимся, нас к нему доставит его служба безопасности.

Лиду, так и быть, прокатят на заднем сидении внедорожника, а меня вот вполне могут и в багажнике.

Звучало очень убедительно. Как предложение, от которого не отказываются.

Я и не отказался. И вот теперь торможу напротив кованых ворот особняка Тихих, хмуро наблюдая, как они медленно открываются, словно намереваясь меня съесть.

***

В просторной столовой с прекрасным панорамным видом на пристань, лес и озеро, нас шестеро.

Рядом со мной справа сидит Душка, а слева Иван Глебович, второй муж Лидиной бабки. Бывший следователь. Кажется, полковник. Хотя, судя по его пытливому, то и дело застывающему и будто разъедающему до внутренностей взгляду из-под нависших надбровных дуг, бывших в этой профессии не бывает.

Но, несмотря на его привычку сканировать окружающих, Клюкин мне кажется самым привлекательным из этой честной компании. Не считая Лиду мою конечно. Иван Глебович простой в общении, грубоватый, громкий и чем-то напоминает моего собственного отца.

К тому же я его немного знаю. Иван Глебович – заядлый охотник, и как-то Яр даже затащил меня с ними на лося. Видимо, чтобы не страдать от бухающих как не в себя дедов- оперативников в одиночку. Не помню, когда еще так жутко напивался. Больше я этот опыт повторять не рискнул, хотя истории они рассказывали забавные. Мы с Яриком, торжественно получив за возраст прозвище "щеглы", слушали открыв рты.

Во главе стола восседает Кирилл Станиславович, Лидин отец. И вид у него такой, будто он не есть собрался в тесном семейном кругу, а вести допрос с пристрастием в каком-нибудь казенном подвале. Каждый раз, когда наши взгляды пересекаются, мне малодушно хочется потянуться к стопке Клюкина, так как своей у меня нет. Я же за рулем. Так что ограничиваюсь водой в хрустальном бокале.

Напротив меня устроились Таисия Станиславовна, Лидина мама, и Ида Леонидовна, бабушка. Обе худощавые, светловолосые (правда Ида Леонидовна белоснежно-седая), с тонкими, выразительными чертами лица. Обе ухоженные, эффектные, притягивающие взгляд, выглядящие очень хорошо для своего возраста. И обе будто ледяные, хоть и по-разному. Если у Таисии Станиславовны вид отстраненный, словно ей вообще нет дела до тебя, то Лидина бабка смотрит как царица, которая раздумывает стоит ли тебя сегодня вешать. И невольно хочется в ответ огрызаться и одновременно оправдываться, хоть и сам не понимаешь, в чем именно ты перед ней виноват.

Я не знаю, как у этих людей получилась Душка. Яр…ладно, он тот еще. В нем есть и заносчивость, и холодность к людям, которых он не считает своими близкими, но Лида… Загадка века для меня. Просто луч света в темном царстве. Конечно, я понимаю, что с ней они скорее всего другие, может быть даже теплые, веселые и открытые. Но сам я лично ощущаю себя как на экзамене у самого вредного препода, а не в гостях за столом. Вопросы то от одного члена семьи, то от другого, прилетают в меня в едином монотонном темпе, напоминающем пытку с капающей на темечко водой.

…Когда это у вас началось?… Почему скрывали?…И какие планы?…Ты работаешь на отца, верно?… И это предел твоих мечтаний?…Ты знаешь, сколько Лида тратит в месяц?… Надеюсь, ты не рассчитываешь жить у нас?

Да твою ж мать!

Мне стоит невероятных усилий не послать их всех разом на хер!

И только Лидины пальчики, незаметно поглаживающие под столом мое колено, напоминают зачем я вообще терплю это все. Периодически Душка пытается вмешаться, защищая меня, но выглядит это чем-то совершенно бесполезным и звучит примерно так:

– Бабушка, хочу тебе напомнить, что в фирме Максима я тоже работаю.

– О, Душечка, ты всегда была склонна к волонтерству.

– Я получаю зарплату вообще-то.

– Не говори ерунды. Ты хоть замечаешь, когда она приходит, или даже не отслеживаешь?

И все в этом духе. Так, ладно…осталось чуть-чуть…Горячее все уже доели, нам принесли десерт.

Вот сейчас тортиком закушу свое тихое