Топит в тебе - Ана Сакру

– Правда? – смеюсь.

– Да, так что лучше не проверяй, – сильнее сгребает в охапку.

– Ахах, я подумаю, – дразню его.

– Только попробуй, – с угрозой ворчит.

И снова целует в губы. Теперь уже глубоко. Жарко так.

В чувственной неге закрываю глаза, но успеваю мельком заметить каменное лицо садящейся напротив Малевич. Не вижу ее за сомкнутыми веками, но чувствую взгляд, прожигающий мою кожу азотом, пока Макс толкается в рот языком. Это очень странное ощущение, а я не хочу делать что-то напоказ.

– Пойдем танцевать? – отстраняюсь от Максима, рефлекторно облизывая влажные губы.

– М…Пойдем, – он, помедлив, кивает. Встает со стула и тянет меня за собой.

И только тут замечает Любу.

– Привет, – бросает равнодушно и сразу отворачивается, уводя нас в толпу. Подальше от нашего стола.

Мне этого его пустого взгляда оказывается более чем достаточно, чтобы окончательно выбросить Малевич из головы.

Эпилог. Макс

1,5 месяца спустя.

– Вот та-а-ак, – Лида, сосредоточенно хмуря брови, поправляет галстук на моей шее.

Я смотрю на нее сверху- вниз, чувствуя легкое раздражение от непроходящего мандража. И только невесомые как перышко касания женских пальцев к коже на шее хоть чуть-чуть успокаивают.

– Все, идеально, – выносит Душка вердикт, поднимая на меня взгляд и улыбаясь. Ее ладони с воротника рубашки перемещаются ниже, гладя.

– Думаешь, это поможет? – я скептически выгибаю бровь.

– Уверена, – Лида улыбается шире.

– По-моему, меня на этом галстуке и повесят, – ворчу в ответ.

Лида заливисто смеется. Ее мой негативный настрой на предстоящий семейный ужин с ее родней только веселит. А вот у меня полное ощущение, что я добровольно прусь на "избиение младенца", где "младенцем" выступлю я сам. И никакой галстук это не исправит. Даже наоборот. Какой смысл пытаться сойти за серьезного человека, если все вокруг заранее уверены, что ты обыкновенная шпана. И не достоин их чудесной девочки.

– Не драматизируй, Мась. Максимум слегка придушат, – угорая с моего хмурого лица, хохочет Душка. Встает на носочки и целует меня в уголок губ.

А вот это уже сладко…Крепко обнимаю ее за талию и углубляю поцелуй, не давая увернуться.

– М-м-м, легкий БДСМчик в тесном семейном кругу, – бормочу хрипло, – Что-то в этом есть…

Лида хихикает и хочет отстраниться, но я не даю. Под ногами трется Двойка, и приходится на нее шикнуть, чтобы не мешала лапать мою девочку. Да, кошку пришлось переименовать, так как оказалось очень неудобно иметь сразу двух Душек в одной квартире. Поэтому сначала она стала Душкой Два. Потом просто Два. И вот недавно скатилась до Двоечки.

Целуемся с Лидой так жадно, что немного теряем равновесие, отступая к стене в прихожей. Зажимаю ее. Вкусная…Во рту влажно и горячо, язычок ласкает мой. Дыхание быстро учащается. Нервное напряжение как-то очень быстро трансформируется в совершенно определенное пошлое желание, которое вспышкой прокатывается по телу и поднимает уровень адреналина в крови. И не только его.

– Макс, мы опоздаем…Макс, ты издеваешься? – сбивчиво и нежно хнычет Лида, а сама податливо льнет ко мне всем телом, опровергая свои же слова, – Макс, ну не сейчас же…

– Именно сейчас. Очень положительные эмоции нужны, – заверяю, целуя в шею Душку свою и задирая ее узкую юбку до самой талии.

– Я что? Что-то вроде пилюли? – бархатно и тихо смеется она, чувственно ероша пальчиками мои волосы на затылке, пока стягиваю по женским бедрам трусы. Другой рукой торопливо справляюсь со своей ширинкой. Нетерпением все нервные окончания жжет.

– Мой лучший антидепрессант…– отзываюсь рассеянно, прежде чем снова поцеловать ее в губы и погрузить пальцы в скользкую, тесную глубину.

Лида стонет, становясь на носочки, глаза закрываются. Ладошка быстро находит член, гладит сквозь ткань боксеров и, отодвинув резинку, достает наружу. Кусаемся, тяжело дыша. Разворачиваю ее к себе спиной. Шлепаю по попке, чтобы отставила получше, наваливаюсь сверху, вжимая свою девочку в стену.

Она упирается в штукатурку рукой, и я кладу ладонь сверху, крепко переплетая наши пальцы. Второй рукой перехватываю ее под грудью, сильно сжав мягкое полушарие, обтянутое тонкой тканью платья и ажурной сеточкой белья. Член слепо тычется между бедер, и Лида, обхватив ствол пальчиками, направляет его в себя. От ощущения горячей обволакивающей тесноты темнеет в глазах. Бедра дергаются рефлекторно, вбиваясь глубже.

Лида при этом там сладко, томно стонет, выгибаясь, что мурашки по загривку бегут. Скольжу в ней быстро и сильно, чувствуя, как накаляется моя девочка, как у нее набухает все. Прикусываю тонкую кожу на шее, жадно дышу женским запахом, уткнувшись ей в висок. От желания сразу кончить тело вибрирует как струна, готовая в любой миг порваться.

– О-о-о, бл…бл…– глотая звуки, матерится всхлипами моя обычно такая правильная Душка.

И слушать это интимное бормотание – особый дурманящий кайф.

Ее пальчики порхают над клитором, иногда гладя выскальзывающий перед новым толчком член, бедра заметно дрожат от нарастающего напряжения. Кожа липнет к моей.

И очень быстро она сжимает своей ладонью мою руку, упирающуюся в стену, так сильно, что рискует сломать мне пальцы, затаивает дыхание, каменея всем телом, и судорожно, с рваным стоном, кончает. Интимные мышцы импульсивно сжимаются, сдавливая член, ощущение ее удовольствия как плотное знойное облако, и я просто отпускаю себя, утопая в нём. Рефлекторно, в рваном ритме вколачиваюсь в нее, улетая.

Рвано, тяжело дышим, возвращаясь в обычное состояние. Лида расслабленно, беспричинно смеется, поворачивается ко мне лицом и нежно целует, повисая на шее.

– Галстук опять съехал, – цокает языком.

– Кошмар, – вздыхаю скорбно ей в тон, – Может тогда не поедем? Подведет ведь в самый неподходящий момент.

– Ну вы и трус, Максим Алексеевич! – хохочет Лида, – Пошли!

– Это не трусость, а инстинкт самосохранения, – парирую я, застегивая ширинку, пока Лида ищет в сумочке влажные салфетки, чтобы убрать между ног следы нашего слишком активного, спонтанного “поцелуя”.

***

Навигатор показывает, что до особняка Лидиных родителей ехать чуть больше часа. Душа моя включает какую- то попсово-слезливую подборку со своего телефона и щебечет без умолку всю дорогу. Она почти всегда так ведет себя в пути. Душка – болтушка та еще, и обычно я с удовольствием включаюсь с ней в разговор, так что мы можем ржать, не переставая, петь, спорить или во что-нибудь играть.

Но сейчас меня так подколбашивает, что я не то, что не участвую в ее милой болтовне, но даже не улавливаю смысла и половины слов.

Я знал, что этот день, официальное представление нас как пары Лидиным родственникам, рано