Стоп-кадр. Легенды советского кино - Николай Ирин

Снимавшаяся у него популярная актриса, чье мышление, по-видимому, было слегка деформировано специфической средой, однажды не без досады заметила: он же из личного опыта знал, что такое довоенная русская деревня, но в своей дилогии почему-то ее идеализировал. Так ведь кинохудожник работал не над бесстрастной хроникой, но над социально-историческим мифом, да и сам он, статный, сильный, красивый – по сути, воплощение универсальной советской мифологии, а не объект пристрастного документального расследования.

«Есть потребность в надежде! – гремел Матвеев теперь уже в «лихие девяностые». – Нельзя убивать надежду у людей!». Фильм «Любить по-русски» отказывались финансировать из-за «националистического» названия, однако постановщик повел себя решительно: будет именно «по-русски» и никак иначе. После громкого успеха первой части на вторую и третью собирали деньги всем миром. Люди присылали доступные им суммы в конвертах, а бухгалтеры хватались за головы, не понимая, по каким статьям проводить эти «инвестиции».

История о том, как бывший партийный деятель, ветеран Великой Отечественной, а теперь фермер Валерьян Петрович Мухин и его единомышленники отстаивают в борьбе с упырями, нелюдью собственные честь и достоинство и даже само право на жизнь – тоже ведь миф, причем созданный на пару лет раньше балабановского «Брата». Легко быть героем современной легенды, когда ты молод и бодр, как Сергей Бодров, но попробуй соответствовать тем же правилам, когда тебе больше семидесяти…

Валентин Черных сотрудничал с ним еще на съемках «Любви земной», а в 1990-е сочинил все три сценария для мини-сериала «Любить по-русски» и тем самым способствовал открытию новых, неожиданных граней его натуры. О нем талантливый сценарист говорил: «Это был потрясающе умный человек, что очень нечасто у актеров бывает. Он настолько все просчитывал! Он мог предугадывать. Я даже думаю, что если бы не сложилась его актерская судьба, он все равно обязательно стал бы всесоюзно известным, всероссийски известным. Потому что у него была масса способностей и, я сказал бы, возможностей. Он был очень убедительным, он легко вступал в контакты с людьми, он был обаятельным и, повторю еще раз: он был чрезвычайно умным человеком».

Выходит, его тезисы «Мое кино прямолинейное» и «Наилучший путь в искусстве – от сердца к сердцу» – это серьезная, выстраданная, обусловленная всей жизнью в искусстве эстетическая программа, а не манифестация собственной «простоты».

Он и выражался порой изысканно-пронзительно: «Мое сердце хранит понятие «обиженное детство». Его мама, неграмотная украинская крестьянка, вышла замуж за русского красноармейца (предположительно, из дворян), которого занесла в Таврическую губернию Гражданская война. Тот бросил семью, когда Жене исполнилось четыре года. Оставшись без поддержки, мать с сыном вернулась в отчий дом в село Чалбасы. Ее отец, церковный староста, очень сурово отнесся к браку без родительского благословения и венчания, к тому же распавшемуся. Несчастная мать-одиночка регулярно терпела от близких унижения и оскорбления, а когда пришла пора учиться мальчику, переехала с ним в районный центр Цюрупинск, где артистичный Евгений начал заниматься в самодеятельности.

Впоследствии его коллеги рассказывали: «Он все свои поступки сверял с мнением мамы, очень ей доверял, очень ее любил». Оставив школу, юный Матвеев поступил в театральную студию при Херсонском городском театре, где его заметил гастролировавший Николай Черкасов. Николай Константинович посоветовал серьезно учиться профессии, но получилось это – «серьезно учиться» – только в зрелом возрасте. Евгений особенно ценил трехгодичный семинар по практическому изучению системы Станиславского, который посещал, уже будучи актером Малого. Вел занятия Михаил Кедров, и молодым артистам там повышали квалификацию московские театральные звезды первой величины. «Потрясающе! – восторгался много лет спустя Евгений Семенович. – Не знаю, есть ли сегодня в актерской среде подобное любопытство? Но тогда рядом со мной учились Лукьянов, Добржанская, Плятт, Марецкая, Константинов… Это я считаю пиком в моем актерском воспитании».

В начале войны его мобилизовали и направили на учебу в Тюменское военно-пехотное училище, где курсант Матвеев проявил себя так, что был оставлен в качестве курсового офицера, то есть преподавателя. Он регулярно подавал рапорты об отправке на фронт, но их так и не удовлетворили. Демобилизовавшись в 1946-м, поступил в труппу Тюменского драмтеатра, затем был приглашен в знаменитый тогда новосибирский «Красный факел», где несколько лет много и успешно играл. В 1951-м на гастролях в Ленинграде его признали восходящей звездой сразу несколько выдающихся худруков. Позже актер не без гордости и волнения вспоминал: «На меня свалилось невероятное! Роль Улдиса в спектакле «Вей, ветерок!» по Райнису и роль Леонтьева в «Кандидате партии» по Крону имели очень звонкое распространение у зрителей, и критика тоже о них заговорила. Я получил приглашения (даже страшно говорить об этом!): от Георгия Товстоногова, тогда руководителя Театра Ленинского комсомола в Ленинграде, от Леонида Вивьена из Ленинградского театра имени Пушкина, от Аллы Константиновны Тарасовой из МХАТа, от Михаила Ивановича Царева из Малого театра».

Выбрал Малый и служил там 16 лет, пока из-за травмы позвоночника, полученной на театрализованном празднике «Товарищ кино», не обратился к кинорежиссуре.

Режиссерский почерк Матвеева – яркий и высокопрофессиональный, и все-таки именно актерские работы в кинематографе его буквально обессмертили: «Дом, в котором я живу» и «Поднятая целина» (роль Макара Нагульнова он исполнил даже лучше, чем прописал Шолохов); «Воскресение» и «Родная кровь»; «Крах» и дилогия «Высокое звание»; «Емельян Пугачев» и «Любить по-русски».

В подъезде его дома на каждой ступеньке десятилетиями лежали цветы и записочки от поклонниц, и он всегда старался этой беззаветной любви соответствовать: «Меня называют максималистом, и я действительно максималист. Мне дорог человек, когда он максимально выявляет свои внутренние качества. И я не могу представить в искусстве «минималиста». Как это – отражать жизнь, выражать ее, участвовать в ней, переживать и вдруг – наполовину?! Я чувствую остро. Я реализую лишь то, что у меня очень болит».

А вот еще характерное, личностное: «Зрителям нужен положительный герой – человек, который полностью отдает себя своему народу, своему Отечеству, своей державе. Кто такой, допустим, Захар Дерюгин? Это – надежный человек». В нашей коллективной памяти он навсегда останется именно таким – самым надежным.

Способный приручать

Андрей Миронов

Андрей Александрович Миронов (1941–1987)

Великие актеры впечатляют зрителей не только тогда, когда непосредственно играют в кино или на сцене, но и спустя многие десятилетия. Высокая репутация в этом тонком деле зарабатывается огромными усилиями и талантом, однако манера артиста, его сценические