В объятиях тирана - Валентина Кострова

— Видимо, она за браслет продалась. Я бы тоже продался, — Волков скалится, адресовываю ему негодующий взгляд.

— Марат, — Адам вздыхает, склоняет голову набок. — Ты сам чего хочешь от девчонки? Удовлетворения своих инстинктов или чего-то большего?

Опускаю глаза, разглядываю рюмки на столе. Четкого ответа нет. Есть только понимание того, что Иванова с первой встречи сидит во мне занозой. И если я думал, что пересплю с ней и отпустит, то ошибся. Мне хочется эту красотку иметь возле себя двадцать четыре на семь. И не только в плане секса. Мне нравится с ней припираться. Нравится ее затыкать поцелуем, когда она не прикусывает свой острый язык. Нравится, как мы вместе обедаем, иногда не произнося друг другу и слова. Ее дерзость будоражит. Она меня этим и зацепила, когда ушла с первого собеседования, не дождавшись его. Именно ее мне хотелось видеть в своей приемной, поэтому сделал все возможное, чтобы любая ее заявка на работу аннулировалась. Я был одержим идеей загнать Иванову в угол. И я этого достиг. Она пришла в компанию на собеседование.

— Так что? — Адам не отстает. — Зная тебя, сдается мне, что ты ее как охотник лань преследовал, и в итоге добился своего. Удовлетворение получил?

— Боюсь, что сейчас Иванова меня тихо ненавидит. И браслетик вряд ли помог сменить гнев на милость, — сухо, через силу, признаюсь в текущем положении дел. Жду, что сейчас эти двое начнут насмехаться и стебаться, но они задумываются. Словно думают, чем помочь.

— Попробуй подкатить лаской и хорошим отношением. Не напирай и не прогибай под себя, — осторожно начинает Адам. — Правда, я сомневаюсь, что она поверит твоим добрым намереньям, раз ты показал себя во всей красе.

— Ты все-таки не ответил, чего ты хочешь от девчонки? — встревает Герман. — Если просто покувыркаться и потом отпустить на все четыре стороны, нечего строит из себя святошу. Если хочешь чего-то большего, то нужно меняться. Это сложно, но возможно.

— Я не могу твердо сказать, что она именно та, на которой женюсь, но и отпустить сейчас не готов.

— Тогда пробуй сохранять баланс между собой и не собой, — Адам переглядывается с Германом. — Потом будет ясно, как разруливать ситуацию.

* * *

Зайдя в приемную, я застываю на пороге. Ивановой нет на привычном месте. Обычно она не опаздывает. И всегда приходит раньше меня. Неприятное чувство тревоги сосет под ложечкой. Звоню Инне. Гудки идут, а отвечать никто не собирается. Сбежала? Вспоминанию пятничную взбучку. Я злился за то, что без спроса полезла в сейф за своим паспортом. Я ее наказывал, а потом как придурок пытался извиниться, всучив этот браслет, на который она глаз положила на выставке. Все ради нее.

Отменяю все планерки, встречи и звонки. Не вызываю водителя, сам сажусь за руль и еду на все парах к дому Ивановой. Меня бомбит от мысли, что она могла сбежать. Догоню. Найду. Прибью. Зацелую. Затрахаю. Чтобы потом как минимум неделю не смогла нормально ходить. Будет ей уроком.

Знакомая дверь. Сначала хочу выбить, но передумываю. Не стоит превращаться в какого-то дикого викинга, заходящего куда-либо с ноги. Жму на звонок. Раз. Два. Три. На пятый слышу шарканье ног. Отшагиваю назад, нетерпеливо жду, когда откроют дверь. Если это подружайка Инны, буду пытать, куда ее соседка смылась. Если сама Иванова, буду физически пытать своим членом.

Все кровожадные мысли моментом выметаются из головы, стоит мне только встретиться с воспаленными краснючими глазами Инны. Она передергивает плечами, кутается в кофту. Без вопросов впускает меня в квартиру. Хватает одного взгляда, чтобы понять, дома она одна. В ее комнате обнаруживаю пачку таблеток от жара, от кашля, пшикалку от горла. Весь простудный набор.

— Я немного проспала, — сипит Иванова, плетясь к шкафу. — Пять минут, и буду готова, — роется в поисках одежды. Я понимаю, что в таком состоянии она мне в офисе ни к чему. Только пугать будет посетителей да инфекцию разносить.

— Врача вызывала?

— Перебьюсь. Не умираю.

— И все же… — беру с тумбочки коробку от лекарств.

Ни черта не понимаю полезное это или нет, лабуду Инна вряд ли будет пить. Только что-то ей эти лекарства не особо помогают. Смотрю на Иванову, эта дурында стягивает с себя кофту и футболку. Стоит ко мне голой спиной. Сглатываю, а в области ширинки обнаруживается жизнь.

— Куда ты намылилась? — строго спрашиваю, украдкой поглядываю на девушку, пересчитывая ее позвонки.

— На работу, — оглядывается через плечо. Я как зачарованный идиот, зависаю над ее профилем. Жизнь ниже пояса вовсю шевелится.

— Хрен с этой работой. Тебе отлежаться надо. Тем более, зачем ты мне в офисе больная, — бурчу как старый дед, отворачиваясь от Ивановой. Не ровен час, опрокину ее и по фигу, что простуженная.

— Что у тебя? — спрашиваю, параллельно ища контакты докторишки, который иногда лечит меня.

Инна перечисляет свои симптомы. Я их пишу доку. Через минуту мне приходят рекомендации. Сверив их с имеющими лекарствами, без слов выметаюсь из квартиры до ближайшей аптеки. Скупаю все по списку. В том числе и шприцы. Буду колоть упругую попку своей секретарши.

— Что это? — сипит удивленно Инна, заглядывая в пакет. — Не стоило.

— Тебя не спрашивали. Ложись в кровать, — скидываю пиджак на кресло, ухожу в ванную, где мою руки. Разглядываю баночки, скляночки. Типичная женская обстановка. Нет и намека на мужской дух. Это радует.

Возвращаюсь в комнату, Иванова послушно лежит в кровати. Правда, не со спущенными штанами, как я себе воображал. Раскладываю все таблетки, беру блокнот, расписываюсь схему приема.

— Док посоветовал сделать укол, так как высокая температура, — смотрю на Инну. Она хоть и выглядит больной, но и в таком состоянии заставляет меня испытывать к ней нешуточное влечение.

— Таблетками можно ограничиться.

— Оголяй свой зад, — разрываю упаковку, достаю шприц и умело, словно в прошлой жизни был врачом, набираю лекарство. Откуда опыт? При возможности сам себе колю, если там болею или еще чего.

— Марат Тахирооович…

Стоит нашим взглядам пересечься, Иванова понимает, что спорить бесполезно. Как человек, приговоренный к смертной казни, припускает резинку штанов и переворачивается на живот. Манипуляций на несколько секунд, а возни на полчаса.

— Спасибо, — внезапно меня благодарят.

Я киваю, все что нужно на утилизацию собираю и отношу на кухню к мусорному ведру. Включаю чайник, рыскаю по шкафам. Нахожу обычный чай и ромашку. Заливаю их кипятком. Приношу в комнату чашки.

— Да я бы сама могла… — Инна изумленно на меня смотрит, пытается сесть на подушках. Выглядит она не очень. Рука так и тянется к ее