Двойняшки от миллиардера - Тая Наварская

Максим прицельно бьет в мои болевые точки. Ковыряет застарелые раны, вновь вынуждая их кровоточить.

— Так и есть.

— Ну и чего ты добилась в итоге? — голос Багирова сочится горькой иронией. — Твой план провалился, Софи. И даже десятилетние отношения этому не помешали.

— Да, — подтверждаю мрачно. — Ты прав. Я совершила глупость. И теперь пожинаю плоды.

— Только какого-то хрена эти плоды вместе с тобой пожинаю и я, — он раздраженно закатывает глаза. — А я ведь предлагал разрулить все по-человечески. Предлагал бросить этого рохлю Мирона и стать моей, помнишь?

Багиров действительно намекал на отношения. Но я тогда не восприняла его всерьез. Думала, это просто шутка. Ведь Максим — типичный плейбой, двадцать четыре на семь окруженный красивыми женщинами. Зачем такому, как он, обязательства?

— Максим, на с тобой связывала одна ночь! — всплескиваю руками. — А с Мироном...

— Да-да, я понял, — он снова перебивает. — Десять лет отношений, в течение которых вы даже не съехались.

Снова бьет сарказмом. Наотмашь. А я проглатываю. Потому что возразить мне нечем.

— Нет, Софи, я правда не понимаю, — Багиров подается вперед и облокачивается на мой стол. — Если ты так любила этого своего Мирона, если так хотела быть с ним, то какого черта спала со мной? Зачем были все эти намеки, флирт? Я же не слепой, видел твои сигналы. Наш секс случился по обоюдному желанию. Не отрицай.

Я не собираюсь отнекиваться. Я хотела Багирова. Меня тянуло к нему. Да чего греха таить, и сейчас тянет. Ведь он — влажная мечта любой среднестатистической женщины. Красивый, сильный, окруженный аурой денег и власти, с пронизывающим до костей взглядом. Как против такого устоять? Вот я и не устояла.

Но на тот момент мне было уже далеко не двадцать. И даже не двадцать пять. Я прекрасно понимала, что такие, как Багиров, не могут принадлежать одной-единственной женщине. Я знала, что наш секс для него не больше, чем просто приятное развлечение. А я — лишь одна из многих, кто пал под натиском его обаяния. Я не ждала от него признаний в любви и не верила в возможность отношении. Моя юношеская мечтательность давно улетучилась, а взгляды на жизнь отрихтовались суровой реальностью. Я была убеждена, что Мирон мне подходит больше, а значит, и быть в длительных отношениях я должна с ним. Возможно, именно поэтому я не дала Багирову шанс. Просто не поверила, что у нас получится нечто большее, чем единоразовая интрижка.

И только сейчас ко мне приходит запоздалое понимание, что мои выводы, вероятно, были ошибочными. Что я повесила на человека ярлык, не разобравшись в его искренних мотивах. Ведь как у нас принято рассуждать? Если мужик симпатичный и при деньгах, то непременно бабник. А если страшненький и бедный, то автоматом однолюб. Понятно дело, что я сейчас утрирую, но факт остается фактом: Максима я оттолкнула по причине внутренних убеждений. Которые, как показала жизнь, оказались не такими уж и правильными.

— Это сложно объяснить, — устало потираю виски. — С Мироном у меня была стабильность. А еще привычка, наверное. А с тобой... С тобой все казалось слишком сложным. Ты ведь был моим клиентом. Одним из самых вздорных, кстати говоря, — осмеливаюсь и поднимаю на него взгляд. — А потом я узнала о беременности, которую совершенно не планировала, и окончательно растерялась. Это выбило почву у меня из-под ног. И, очевидно, лишило остатков разума.

— Почему ты не вышла на связь, когда вы с Мироном разбежались? — уже спокойнее спрашивает Максим. — Почему не позвонила и не сообщила обо всем?

— Я не думала, что тебе это нужно, — пожимаю плечами. — Ведь столько воды утекло... Я знала, что ты живешь за границей, развиваешь бизнес, встречаешься с моделями... Я не хотела лезть к тебе со своими проблемами. Не хотела навязываться.

— Навязываться? Софи, но ведь речь о моих детях. Как ты вообще можешь так говорить?

— Не знаю, Макс, — чувствую, как на глаза наворачиваются слезы, и я прячу лицо в ладонях. — Я сейчас уже вообще ничего не знаю...

Мне тяжело. Будто в грудь подложили камень весом в центнер, и он неумолимо пригибает к земле. Мешает говорить и дышать полной грудью. Очень хочется разреветься, но умом понимаю, что это будет глупо. Я заварила кашу — мне ее и расхлебывать. Какой толк лить слезы, если я сама являюсь причиной всех своих бед?

Ловлю утерянное самообладание за хвост. Расправляю плечи и вновь смотрю на Максима.

— Мои дети будут Багировыми. Смену фамилии осуществим в процессе усыновления.

— Что?

Он так резко переходит к деталям, что я не поспеваю за его мыслью.

— Ты меня слышала.

— Да, но... Смена фамилии — это трудоемкий процесс. Столько документов надо переделать. Да и я ведь сама по паспорту теперь Савельева...

— Мои дети не будут носить фамилию чужого мужика, — чеканит с такой железобетонной решимостью, что я тут же осекаюсь и прикусываю язык. — Это ясно?

— Да, Максим. Ясно.

— И я хочу проводить с ними время. Надо составить график.

— Что, прям так сразу? — хлопаю ресницами.

— Не сразу, София. А спустя семь лет неведения, — припечатывает, сверкнув взглядом.

— Но... Как мы им все объясним? — с беспокойством заламываю пальцы.

— Не знаю, Софи. Пусти в ход свою фантазию. Она же у тебя на удивление буйная.

— Дай мне время, ладно? Я обязательно расскажу все двойняшкам, но мне надо придумать, как это делать. Сам понимаешь, ситуация щекотливая...

— У тебя два дня, — отрезает строго. — В пятницу вместе забираем их из сада.

— Вместе?! — ахаю. — И что будем делать потом?

— Решим. А пока озаботься тем, как рассказать все детям. Так, чтобы они правильно поняли.

Ох, ну задачка. Вообще не из легких.

— Хорошо. Я поговорю с ними.

Максим коротко кивает и поднимается на ноги. Очевидно, наш разговор на этом окончен.

— София Александровна, можно? — в дверном проеме показывается голова Игнатьева. Заметив Багирова, подчиненный тушуется и добавляет. — Простите, вы заняты? Я позже зайду.

— Нет-нет, Никита Валерьевич, проходи, — маню его рукой. — Мы уже закончили.

Перевожу взор на Багирова и замечаю, что он с пристальным вниманием