Двойняшки от миллиардера - Тая Наварская

Никита Валерьевич заходит в кабинет, а Максим устремляется на выход.

— Пока, София. Не забудь про пятницу, — бросает через плечо, а затем скрывается за дверью.

Глава 29

Разговор с детьми получается долгим. Объяснить шестилеткам сложившуюся ситуацию не так-то просто. Они задают много вопросов про Мирона‚ про Максима, про мое прошлое и, кажется, половину не понимают.

— То есть папа нам вовсе не папа? — изумленно подытоживает Алиса.

— Да, ваш отец — Максим Багиров, — киваю я.

Целых полчаса у меня ушло на то, чтобы растолковать двойняшкам, почему мама не осталась с их биологическим папой сразу. Рассказ вышел путаным... Я ведь пыталась быть честной. Разумеется, с поправкой на юный возраст моих слушателей.

— Все это время дядя Максим не знал о нас? — пытается разобраться Алекс. — Но... Почему ты ему не сказала?

И этот туда же. Весь в отца. Почему да почему...

— Потому что я не хотела ворошить прошлое, — жму плечами. — Думала, вы будете только моими.

— Но это нечестно, мама, — с укором произносит Алиса.

— Понимаю, — вздыхаю.

Какое-то время двойняшки молчат. Переваривают информацию. Радует одно — с Мироном они не были так уж близки, поэтому новость о том, что он им не отец, не должна ранить сильно. Он ушел, когда детям только-только исполнилось два, поэтому едва ли они помнят свою жизнь с ним. Ну а после развода Мирон не горел желанием общаться с Алексом и Алисой. Что вполне логично, ведь они не его.

— Так, значит, теперь дядя Максим хочет проводить с нами время? — спрашивает сын, нарушая тишину.

— Да. В пятницу мы вместе заберем вас из детского сада.

— И что будем делать?

— Не знаю. На месте решим.

— И как нам теперь его называть? — вмешивается Алиса.

— Эм... Я не настаиваю, чтобы вы звали его папой, — отвечаю, поразмыслив. — Думаю, можно пока называть так же «дядя Максим», а дальше будет видно.

Двойняшки согласно кивают. Такой формат для них приемлем. Спустя еще пятнадцать минут разговоров дети наконец расходятся, а я расслабленно откидываюсь на спинку дивана и выдыхаю. Чувствую неимоверное облегчение. Будто груз с души сняли. Все-таки, что ни говори, а правда — вещь целительная. Впервые за много-много лет я ощущаю себя по-настоящему свободной. Даже не верится, что теперь можно не скрывать и не бояться. Я стала прозрачной: что внутри, то и снаружи.

В пятницу с самого утра испытываю легкое волнение, которое стремительно нарастает к вечеру. Все-таки вместе забирать детей из сада — прерогатива супружеских пар. А мы с Максимом не то что не супружеская, но и вообще не пара. Как это будет смотреться со стороны? Не возникнет ли между нами неловкости?

Примерно в половине пятого раздается телефонный звонок, и я невольно приосаниваюсь. Даже не глядя на экран, я знаю, что это звонит он.

— Добрый вечер, Максим, — произношу как можно ровнее.

— Привет, Софи. Ты сейчас на работе?

— Да, а что?

— Давай я за тобой заеду? На одной машине поедем.

— Давай.

Пожалуй, это разумно. Ведь Багиров не знает ни адреса детского сада, ни воспитателей. Да и электронного пропуска у него нет.

— Буду через пятнадцать минут, — бросает он и отключается.

Откладываю телефон в сторону и спешно лезу в сумочку за косметичкой. За рабочий день помада стерлась, да и румяна не мешало бы обновить. Мне не хочется признаваться в этом, но я стремлюсь выглядеть привлекательно именно для Максима. Зачем? Это уже другой вопрос, на который я пока не готова отвечать.

— Привет, — сажусь в его машину и расправляю юбку на коленях.

Максим ограничивается коротким кивком и внимательным взглядом, скользнувшим по моим ногам.

— С документами по твоей фирме я ознакомился, — говорит он, когда мы выезжаем на проспект. — Есть у меня пара зацепок.

Что?! Ушам не верю! Неужели после моей грандиозной лжи Багиров по-прежнему собирается мне помогать?

— Ты серьезно? — дрожащим голосом уточняю. — В смысле... Ты меня не бросишь?

Поворачиваюсь к нему и ловлю усмешку на красивых губах.

— Не брошу, Софи. Я же обещал.

— Да... Но это было до того, как ты узнал о детях...

— По-твоему, новость о том, что ты мать моих детей, должна была отвернуть меня от тебя? — интонации Багирова вибрируют иронией. — Как по мне, это работает в точности до наоборот.

Надо же. А мне и в голову не пришло посмотреть на ситуацию под таким углом. Я так зациклилась на чувстве вины, что совсем не подумала о том, что отныне и навсегда мы с Максимом связаны невидимой, но очень прочной нитью в виде наших общих двойняшек. Если раньше мы были просто бывшими любовниками, то теперь наш статус стал куда более серьезным: мы — родители.

— Спасибо, Макс. Правда спасибо, — со всей искренностью говорю я. - Не ожидала от тебя такого великодушия.

— Брось, Софи, еще ведь ничего не сделано.

— Но сам факт, что ты превозмог обиду и не бросаешь меня в беде, очень много для меня значит.

— Кто сказал, что я превозмог обиду? — лукаво приподнимает бровь.

— Ну...

— Мне все еще не по себе, Софи. Честно. Пару ночей даже спать не мог. Настолько колбасило, — признается. — Но я не вижу никакого смысла тащить груз обид дальше, в будущее. Придет время, и я их отпущу. Уверен, когда-нибудь получится.

Замолкаю, обдумывая его слова. Удивительно, как мудро и по-взрослому ведет себя человек, которого я до недавнего времени подозревала в эмоциональной незрелости. Думала, начнет угрожать, отберет у меня детей, бизнес потопит... А он, напротив, один верный шаг за другим делает. Никакой тирании, абьюза и насилия. Все мирно, благородно и с умом. Как я могла так сильно ошибаться в Максиме?

Глава 30

— Почему Алекс? — спрашивает Багиров, когда мы подъезжаем к детскому саду. — Это Александр? Или Алексей?

— Алексей, — улыбаюсь. — На самом деле изначально мы звали его просто Лешей. Но потом сын посмотрел мультик «Мадагаскар», где одного из героев зовут Алексом, и велел называть его так. На Лешу