Двойняшки от миллиардера - Тая Наварская

Мама по обыкновению в своем репертуаре: вижу цель — не вижу преград. Максим как будто слегка задумывается, и я спешу объясниться:

— Это вовсе необязательно, Макс. Если ты вдруг спешишь, то мы все понимаем...

— Соня, как негостеприимно! — шикает мама.

— Напротив, Софи, я бы с удовольствием отведал домашней выпечки, — глядя мне прямо в глаза, отвечает он. И, повернувшись к моей матушке, добавляет. — Кстати, с чем пирожки, Ольга Николаевна?

— С капустой. И еще с повидлом осталось, — отзывается она, устремляясь в сторону дому. — Пойдемте, Максим. Если вы голодны, я вам и борща налить могу. Только утром сварила.

Багиров направляется следом за мамой, а дети вприпрыжку бегут за ним. Все довольны и веселы, только я чувствую себя так, будто меня холодной водой окатили. Все это время я избегала сближения с Максимом, опасаясь, что он раскроет мою тайну. А сейчас он идет в дом моей матери, намереваясь пообедать в компании детей, родство с которыми я от него скрываю.

Сложившаяся ситуация напоминает бег по тонкому-тонкому льду. Одно неверное движение — и твердь под ногами треснет, утягивая в ледяную пучину. Сказать, что мне страшно, — ничего не сказать. И зачем я на это подписалась?

Как ни странно, обед проходит в довольно дружеской уютной обстановке. Мама на все сто отыгрывает роль радушной хозяйки, Багиров смешно шутит и на все лады расхваливает стряпню родительницы, ну а дети, счастливо улыбаясь набитыми ртами, рассказывают истории про Мурку и четверых ее котят.

Наверное, если бы кто-то увидел нас со стороны, то решил, что мы одна большая семья. Однако я-то не знаю, что это не так. Мы могли бы быть семьей, могли бы быть счастливы, если бы я в свое время не совершила ужасную глупость. Не соврала Максиму о том, что беременна от другого.

Одна ложь тянет другую — и вот я уже по грудь погрязла в болоте собственного вранья. Я лгу детям, говоря, что их отец — Мирон. Лгу маме, заверяя, что у нас с Багировым нет ничего общего, кроме работы. Лгу себе, день за днем тщетно убеждая себя в том, что больше не испытываю чувств к этому мужчине из прошлого.

И, конечно, я лгу ему. Уже много-много лет. Я бы рада разорвать оковы обмана, рассказать Максиму правду, но вот беда — не знаю, как это сделать. Мне страшно, что, узнав истину, он меня возненавидит и захочет отомстить. А с его связями и деньгами Багиров может сделать все, что угодно: уничтожить мой бизнес и отобрать у меня детей... Поэтому я не готова рискнуть всем ради правды.

— Спасибо, Ольга Николаевна, все очень вкусно, но пора и честь знать, — Максим вытирает губы салфеткой и обворожительно улыбается. — Я, пожалуй, пойду.

— Ну как же так? — сетует мама. — Может, еще чашечку чая?

— Нет, я сыт, благодарю, — поднимается из-за стола и направляется в ванную.

— Мам, мы тоже сейчас поедем, — негромко говорю я.

— На работу не вернешься?

— Нет, теперь уж в понедельник.

— Ну, как знаешь, — вдыхает, принимаясь убирать со стола.

Споласкиваю руки и умываю рты двойняшек. Дождусь, пока Багиров уйдет, а уже потом и сама вызову такси.

— Ольга Николаевна, всего хорошего! — бросает мужчина из прихожей.

— До свидания, Максим! Приходите еще!

Выхожу в коридор, чтобы проводить Багирова и закрыть за ним дверь, и вдруг напарываюсь на его пристальный взгляд. Холодный, тяжелый, мрачный. Совершенно не такой, какой я наблюдала пару минут назад, когда мы сидели за общим столом. Буквально за пару секунд в нем что-то неуловимо изменилось. А, может, изменилось раньше, а я заметила это только сейчас?

— Все нормально? — настороженно интересуюсь я.

С ответом он не спешит. Продолжает молча жечь меня глазами. Вмиг становится неуютно, и я, дабы справиться с дискомфортом, обнимаю себя руками. Хочу спрятаться, скрыться, спастись...

— Максим, не молчи, — выдаю нервно. — Почему ты так смотришь?

— Бери детей и поехали, — говорит он, игнорируя мои вопросы.

— Но я планировала остаться у мамы... — лепечу растерянно.

— Я сказал, поехали, — высекает таким безапелляционным тоном, что у меня от страха подкашиваются ноги.

Куда делся обаятельный улыбчивый мужчина, расхваливающий пироги моей мамы? И кто этот неприступный хищник, который, судя по виду, вот-вот разорвет меня на куски?

— Алекс, Алиса, — дребезжащим голосом зову детей. — Поехали домой...

Двойняшки выбегают в коридор и, толкаясь, начинают обуваться. Просовываю ноги в туфли и, дрожа всем телом, выхожу вслед за Максом в подъезд. В груди назревает дурное предчувствие, а голова раскалывается от вопросов. Что же сейчас будет?

Глава 25

Багиров нажимает кнопку вызова лифта и гипнотизирует стену, пока двойняшки обнимаются с бабушкой на прощанье. На меня демонстративно не смотрит, но исходящая от него энергия злости передается мне по воздуху и тревожной мутью оседает где-то в области солнечного сплетения.

Оказавшись в лифте, мы тоже молчим. Только дети своей смешливой возней нарушают тишину, у которой были все шансы стать гробовой. Я ощущаю недовольство Максима кожей, но, если честно, боюсь повернуться и посмотреть ему прямо в лицо. Не могу отделаться от ощущения, что при прямом зрительном контакте он превратит меня в камень. Что же так резко повлияло на его настроение? Ведь еще полчаса назад Багиров являл собой эталон любезности... Когда я успела вывести его из себя?

Мы выходим на улицу и направляемся к автомобилю, однако на полпути Максим резко притормаживает и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, окидывает двойняшек пристальным взглядом.

— Чьи это дети, София? — огорошивает внезапно. — Мои?

Я столбенею. Превращаюсь в статую. Я ожидала чего угодно, но только не такого прямого вопроса, которой обжигает кожу, подобно хлесткой пощечине.

— Нет, они мои, — блею, едва помня себя от шока. — Только мои, Макс.

Как же страшно. Господи, как же мне страшно! Багиров глядит так, будто вот-вот меня пристрелит. Клянусь, если бы глазами можно было убивать, я бы уже давно валялась на земле со здоровенной дыркой во лбу.

— А где же их отец? — спрашивает, сощурившись.

— Мы с Мироном развелись. Несколько лет назад.

Возможно, это странно, но раньше мы с Максимом обходили тему моего бывшего мужа стороной. Он ничего