Ловкач - Ник Перумов

— Благодарю за уточнение, — буркнул я и снова уставился в лежавший перед нами хаос.

Минуты тянулись мучительно. Может, стоило подождать до ночи, думал я. Но, с другой стороны, когда в отряде столько людей, скрытно не пройдёшь — и лучше уж напрямик и напролом.

Я ждал плотного кольца охраны ещё на дальних подступах — что было б логично после прошлых событий — однако нет, ничего нового. Что лишний раз без слов, без весточек говорило — нас ждут, заманивают, мы нужны им именно тут.

Где-то хлопнула дверь. Потом раздался голос, грубый, ленивый:

— Туз, говорю ж тебе, сявка, ту-уз!

Засмеялись.

— Ловушка, — одними губами проговорила бледная Ванда. — Кого они сюда отправили стражу нести⁈ Картёжников подворотенных? — что за чушь!.. Они там небось и пьют горькую!..

Я промолчал. Не хотелось признавать, что она права.

Баба Вера не стояла столбом — выудила из кармашка на широком поясе щепотку какого-то порошка, подбросила, дала ветру подхватить крупинки; Гвоздь припал ухом к земле.

— Тут они, касатики, — прошептала старая знахарка. — За местом этим проклятым засели, на той стороне. Нам-то тропу открыли, а сами там все. Мы вперёд полезем, аки куры в ощип, они нам за спины-то и шасть…

— Баба Вера, это как же ты…

— Ветер покормила, он и сказал, — шёпотом отрезала та. — Потом, Ловкач, разговоры разводить станем! Гвоздь! Ну что там у тебя?..

— Стоят смирно, баба Вера, — глухо доложил тот. — С места не двигаются, не шевелятся.

— Сколько их?

Гвоздь покачал головой.

— Не скажу, пока не двинутся. Пока не шагнут.

— Я могу… — шепнула Александра.

Ну нет уж. Этот свет нужно беречь. Я поднял руку.

— Нет. Не сейчас. Себя окончательно выдадим.

— А ты думаешь, они не знают, что мы здесь? — криво ухмыльнулась Ванда. Встряхнула ладонями, сжала кулаки.

— Хватит прятаться, — она взглянула мне в глаза. — Они ждут. Давай, Ловкач. Покажи же, на что способен — не мне. Я-то помню. Вот им, — она мотнула головой на остальных, на Александру, бабу Веру и Гвоздя. — Им покажи. Они за тобой на смерть пошли. Живые люди, не конструкты. Ну, Ловкач? Или отсидишься?

Я не ответил. Ванда вся кипит, горячится, на меня смотреть не может. А мне нужен мой верный рыцарь, мой Сапожок. Пусть вернётся Савва, тогда решим.

Иногда прощупать почву и справа, и слева в неопределённости лучше, чем упорствовать в заранее принятых решениях.

— Мы торчим тут на виду, — проворчал меж тем Гвоздь, — а те, небось, только и пялятся!

— Если б хотели — уже б были здесь, — вместо меня возразила Александра. — Спокойнее, сударь, спокойнее.

Гвоздь так и вытаращил глаза. Ручаюсь, «сударем» его даже половые в трактирах не звали.

И тут из перекрытой дыры вынырнул Сапожок. Колени измазаны, локти в грязи, даже щёки ухитрился измарать — но зато улыбка до самых ушей.

— Нашёл! Нашёл тропку, дядя Ловкач! Аккурат мимо стражи и проскользнём!..

— Молодец, Савва, — ласково сказала Александра. — Ты ведь через… туман прошёл, да?

Она посмотрела на него строго и добро, ну, верно как учительница в воскресной школе. Какой ещё туман? — удивился я про себя. И тут же услышал его ответ.

— Через туман, да, барыня, — удивился и Сапожок. — Представил, что туман вокруг, да, и никто не видит. Туман, как от лошади той…

— От туманной лошади? — живо заинтересовалась Ванда. — Той самой, что ночами бродит?

— Бродила, — заметил я. — Пока Савва её не того… не утопил.

Как интересно, что вот именно теперь он про неё вспомнил. Не мальчонка, а чистый охотник — знает, что себе на пользу обернуть.

— Её так просто не утопишь, — проворчала баба Вера. — Вернётся.

— Тихо! — я поднял руку. — Мешаете!

Все мигом смолкли.

— Веди, Савва, — сказал я тогда одними губами.

И мы пошли.

Сапожок и в самом деле отыскал тропу — там, где нас не видела обычная стража, оставленная тут как приманка. Я не хотел их убивать, этих простаков-картёжников. Это бессмысленно.

Настоящий враг скрывался там, дальше, в глубине этих мёртвых изб и сараев — он ждал, терпеливо, молча. Ждал нашего хода.

И мы его сделали.

Савва вёл нас поистине виртуозно; я невольно думал, что за «туман» у него появился, пока не заметил, что мальчишка инстинктивно прикрывается чем-то вроде астрального зонтика, неосознанно, не слишком ловко, но прикрывается!.. Молодец, видать, сам освоил после нашей вылазки к Разлому.

Стражники нас не заметили. Были слишком увлечены картами. Те, кто терпеливо ждал нас впереди, несомненно, как раз на это и рассчитывали — что мы посмеемся над глупостью охраны, поубиваем их и двинемся дальше, уверенные в себе.

Разумеется, они ошибались.

Узел приближался, биение его сердца ощущалось всё сильнее. Как и в прошлый раз, я ощущал окружавшие Узел руны, словно железные скобы, удерживающие незримые решётки. Узел пленён, подумал я тогда. Сейчас я понимал — его всего лишь сдерживают.

Он по-прежнему делает свою работу.

Мне же требовалась последняя проверка. Рука моя потянулась за пазуху, где ждала своего часа Завязь.

И, стоило моим пальцам коснуться её — как словно рухнула глухая стена, и я вновь всем существом свои услыхал мерный топот марширующей шеренги, там, в Астрале, у самой грани нашего мира. Подобно гончим, что так и не смогли до меня добраться сами по себе. И теперь, когда я раскрылся подле Узла, поднявшиеся из Разлома воители никак не могли сделать последнего шага.

«Брат, брат», — услыхал я их единый голос, сложенный из многих. — «Брат, где ты? Брат, мы ждём, когда ты откроешь врата!..»

Когда ты откроешь врата. И что тогда?..

Завязь оживала в моих руках. Подрагивала, начинала пульсировать, биться в такт с сердцем главного Узла.

Ванда, Александра, баба Вера, Сапожок, даже Гвоздь — все глядели на меня с изумлением. До Узла оставалось совсем немного. Они тоже ощутили Завязь — то, как она