Экспедитор - Игорь Негатин

– Мартин, тебе бы посидеть дома. Посидеть и никуда не высовываться, – сказал я, когда мы выпроводили хозяйку. Отогнув кисейную занавеску, я взглянул на утопающую в духоте улицу и обернулся. – Хотя бы неделю.

– Что за вздор? – Вильяр фыркнул и набычился. – Мне что, сидеть и ждать, пока Эрнеста не объявится сама?

– Нет, но не стоит в открытую шляться по Сантьяго. Или ты хочешь нарваться на парней, которые сидели у тебя на хвосте? В этот раз они наблюдать не будут. Дадут по голове, и вся недолга.

– Это мы еще посмотрим.

– Мартин, не собираюсь учить жизни, но будет лучше, если ты немного побережешься.

– Ладно, – проворчал он. – Я буду настороже.

– Вот и славно. Уходи пораньше и приходи попозже. Избегай людных мест, но…

– Хватит меня учить, Серхио!

– Как скажешь. Я, если ты не против, займусь подготовкой к дороге.

– Вот первая дельная мысль за весь день, черт тебя побери!

Нам, соблюдая все меры предосторожности, удалось продать жемчужины, найденные в бандитской шлюпке. Для этого пришлось обратился к Фабрисио – тому самому проныре-цирюльнику. Этот черноглазый парень был готов на что угодно, лишь бы заработать пару лишних монет, но, к нашему обоюдному огорчению, цены оказались сильно занижены и вырученных денег едва хватало на подготовку к экспедиции. Не прошло и двух дней, как Мартин погрузился в поиски Эрнесты, предоставив мне закупать товары для похода.

Итак…

Если поиски Эрнесты увенчаются успехом, то нам будут нужны три лошади и четыре вьючных мула. Продукты, порох, оружие… Как вы помните, наши вещи остались в одной из ночлежек. Возвращаться за ними не рискнули, так что трофейные ружья пропали, а с одними револьверами особо не повоюешь. Тем более в здешних лесах.

Седла для лошадей и вьючные седла для мулов. Походные баулы, плащи, лагерная утварь и разная мелочовка вроде фляг и веревок. Я даже приобрел два мачете. Дома не построишь, но в зарослях они могут пригодиться. Крупы, вяленое мясо, приправы, сахар… Лекарства, наконец! Пусть здешняя медицина и выглядит очень несерьезно, но без хины с лихорадкой не справиться. Один из аптекарей предлагал даже универсальный порошок против змеиных укусов, но я усмехнулся и отказался.

Здешним эскулапам только дай волю – предложат и философский камень! Толченый и расфасованный по изящным коробочкам с красивой этикеткой, где будет указан не только номер патента и вес философского порошка, но и адрес производителя. Парижский адрес. Писать письма не станешь, а на душе сразу спокойнее. Все-таки Париж, а не какая-нибудь здешняя Жмеринка, которой и на карте не видно.

Вы, может, и улыбнетесь, но я приобрел несколько коробочек с леденцами. Зачем? Вроде не дети. Эх, господа, господа… Когда месяцами сидишь на подножном корме, на кулешах и кашах, любая конфета к чаю станет таким подарком судьбы, что сразу и не расскажешь! Особенно для двух недавних каторжан, которым и кусок хлеба в радость.

Заглянул в один из магазинчиков и с удивлением увидел на прилавке ружья, которыми были вооружены люди Рыжего. Да, те самые, из которых убивали наших парней в Десятке. Карабины, так удивившие бойцов из группы майора Манула.

Как увидел, даже скулы свело…

В нашем мире их изобрел Эмброуз Бернсайд. Офицер-северянин, вооруживший этими карабинами Первый добровольческий полк Род-Айленда. Кстати, многим оружие пришлось по вкусу, несмотря на серьезный недостаток – частые осечки, избавиться от которых так и не получилось. Как мне кажется, проблема была не в самом оружии, а в боеприпасах. Если быть точным – в системе воспламенения заряда. Патрон еще не был унитарным: в конусной гильзе размещался заряд черного пороха и пуля. На донце было сделано отверстие, которое для защиты от влаги закрывалось слоем воска, а для воспламенения использовался обычный капсюль. Вот из-за этой восковой пробки и происходили осечки.

Увы, здешний изобретатель этого оружия остался для меня неизвестным. Клеймо на ствольной коробке свидетельствовало, что карабин сорок четвертого калибра произведен на одной из английских оружейных фабрик. «Модель № 3»… Коротко и ясно.

Хозяин магазина, заметив мое удивление, удовлетворенно кивнул:

– Да, сеньор! – Он погладил ореховый приклад. – Вижу, это ружьецо запало вам в душу, не правда ли? Новая модель! Прямо из Лондона! С ним, куда бы вас ни забросило, будете чувствовать себя в полной безопасности!

– Для этого надо сидеть дома и не высовываться… – Я усмехнулся и покачал головой.

– Рад, что вы обладаете чувством юмора…

– Взаимно.

– Но улыбки меня не кормят, – закончил продавец.

– Понимаю. В какую цену встанут два таких карабина с приличным запасом капсюлей и патронов?

– Одну минуту, сеньор! Одну минуту! Клянусь, вы останетесь довольны!

Доволен… Как бы не так, черт меня побери! Этот плешивый толстяк обладал не только добродушным нравом, но и отменной деловой хваткой. После недолгих подсчетов озвучил такую цену, что мне оставалось лишь чертыхнуться и развести руками. Я не настолько глуп, чтобы выкладывать эдакие деньги за карабины сомнительной надежности.

После того как признал финансовую несостоятельность и обратился к более дешевым образцам, хозяин приуныл, да так, что вызвал из подсобки приказчика, которому приказал обслужить «этого сеньора, если он что-нибудь выберет». После чего ушел и больше не показывался. Приказчик, как понимаю, был оторван от обеда и тоже не горел желанием работать. Он лениво жевал, наблюдая, как я перебираю капсюльные ружья и приглядываюсь к двухствольным дробовикам. Дошло до того, что едва я брал в руки какой-нибудь ствол, как парень – в надежде от меня избавиться – сразу называл цену.

Под конец я выбрал два капсюльных дульнозарядных ружья вроде тех, которыми были вооружены охранники в Анхело-де-Сорр. Нарезные, сорок четвертого калибра. Довольно длинные. Если поставить ружье на землю, ствол доходил почти до моей подмышки. Если сравнивать модель с нашим миром, то похож на Kentucky Long Rifle – такой же граненый ствол и совершенно излишние украшения на прикладе.

Пока я приценивался, позади открылась дверь и раздался звон колокольчика. В лавку вошли двое мужчин. Я покосился на них и с удивлением узнал тех самых русских, которые устроили заварушку в портовом районе. Только на этот раз они были не в мундирах, а в цивильной одежде – легких чесучовых костюмах и широкополых шляпах.

Усатый здоровяк, как две капли воды похожий на актера Луспекаева в роли Верещагина, оглядел торговый зал и поморщился:

– Новиков, пока вы здесь разной… интересуетесь, я мог посидеть в соседней таверне. Мне приятней за чаркой вина время проводить, чем перебирать хлам в скобяной лавке. Здешние клинки, прости Господи, даже капусту шинковать не годятся, а вы на них деньги тратить изволите.

– Так не для себя же, Александр Николаевич, покупаю, – вздохнул его спутник.