Спрут - Дмитрий Ромов

— Что происходит? — тихонько спросил Чингиз.

Ангелина глубоко вздохнула, посмотрела на своего мутного сопровождающего и сделала несколько шагов по направлению к Чингизу. Тот никак не отреагировал на её появление. Просто поднял свои пьяные, бульдожьи глаза с набрякшими веками и посмотрел исподлобья.

— Рахмат, — сказал он, не сводя взгляда с Ангелины. — Это что такое?

— Она мне позвонила, — ответил мутный. — Сказала, что может всё объяснить. Ну, я и подумал, что ты… захочешь её послушать.

Рахмат засмеялся, а Чингиз остался серьёзен.

— Иди, — сказал он ему, махнув рукой. — Она одна?

— Нет. Там ещё четыре доходяги. Охранники.

Чингиз молча кивнул, и Рахмат исчез.

— Уважаемый Чингиз, — бойко заговорила Ангелина.

Она выглядела возбуждённой, испуганной и решительной.

— Тебя что, дед послал? — удивлённо спросил он.

— Нет. Он даже не знает, что я здесь.

Чингиз шумно вдохнул и покачал головой.

— Послушайте, просто никто вам не сказал… Это чистое недоразумение, понимаете? Тот конфликт, который произошёл между вашим сыном и моим женихом, он совершенно… ну… он уже исчерпан. Он не имеет никаких последствий. Просто два юноши погорячились. И всё. Там не было и нет места ни для чего серьёзного.

— Всё имеет последствия, девочка, — сказал Чингиз. — Вот ты сейчас находишься здесь, и это будет иметь самые серьёзные последствия для твоего дедушки. Посмотрим, сколько и чего он готов отдать за твою голову. Понимаешь?

— За мою голову, — хладнокровно ответила Ангелина, — он не даст и клока овечьей шерсти.

Чингиз хмыкнул.

— Значит, тебе не повезло и зря, в таком случае, ты ко мне сунулась.

Он усмехнулся и вдруг повернулся ко мне.

— Слушай, кто ты такой, а? Что ты за человек, если за тебя даже такая женщина готова жизнь отдать?

Ангелина, кажется, опешила от такой постановки вопроса, но не спасовала.

— Уважаемый Чингиз, — повторила она, — я хочу вам просто всё объяснить. Это ужасная ошибка, недоразумение. Сергей совершенно ни при чём. И если, как говорят, кто-то… — она запнулась, — кто-то убил вашего сына…

При этих словах глаза Чингиза сузились, и все намёки на весёлость исчезли. Он глянул на неё и в глазах его вспыхнул дикий гнев.

— Говорят? — переспросил он.

— Послушайте, Сергей только сегодня прилетел из Верхотомска. Это всё можно легко узнать и доказать. Он не встречался с Азадом. Он физически не мог его убить.

— Если ты думала, что вот этими своими глупыми птичьими чириканьями сможешь что-то изменить, — сказал Чингиз, — мне тебя даже не жалко. Потому что если ты такая идиотка…

— Я расскажу, — сказал я, видя, куда сворачивает это дело.

Я видел решительность Ангелины, и то, с каким огнём она пришла меня освобождать, как мечтала, что всё решит сама. И видел, как ей страшно. И что она понимает, что сейчас очень сильно рискует и может легко стать разменной монетой там, где кровь за кровь и зуб за зуб. Но и Чингиза я тоже видел насквозь. Видал я таких, как он. Неоднократно.

— Отпустите её, — сказал я. — Она не знает. А я знаю.

— Ну, говори, раз знаешь. Говори, дорогой, — мрачно кивнул Чингиз и прищурился.

— Нет. Она должна быть дома. Иначе не узнаете. Режьте. Жгите. Срывайте кожу. Я в рай попаду, а вы останетесь в своём аду, и никогда не найдёте ни тела, ни того, кто его убил.

Чингиз окаменел и уставился на меня. Потом перевёл глаза на Ангелину. На лице его не дрогнул ни один мускул. Только глаза были живыми на мёртвом и неподвижном лице. Он прикрыл их и посидел так с минуту. Казалось, эта пауза вообще никогда не закончится.

— Хорошо, — сказал он наконец и махнул рукой. — Отпустите её.

— Когда вернёшься домой, — сказал я Ангелине, — пусть дед позвонит мне и скажет, что ты в порядке.

— Он ни в чём не виноват! — воскликнула Ангелина. — Я никуда не уйду, пока вы не поймёте это!

Её взяли под руки и вывели из комнаты.

— Интересный ты парень, — покачал головой Чингиз. — Садись. Подождём. Выпей со мной.

— При всём уважении, я не пью, — сказал я.

Он хмыкнул, но не настаивал. Время тянулось медленно, но он ни разу не посмотрел на часы. Наконец раздался звонок. Позвонил Ширяй. Чингиз качнул головой, и один из его помощников включил телефон на громкую. Ширяй сказал, что Ангелина дома. Я услышал и её голос. Чингиз снова кивнул, и помощник отключил связь.

— Рассказывай.

— Его застрелили, — сказал я.

Глаз у Чингиза дёрнулся. Больше ничего.

— Кто именно, я не знаю. Но знаю, кто приказал.

— Где тело?

— Не знаю.

— Кто?

— Это знает только Давид.

— Я думал, ты умнее, — сказал Чингиз. — Хотя девчонку-то спас, да? Больше тебе нечего добавить?

Я не ответил, а он чуть махнул рукой, и ко мне тут же подскочили двое коней, встав по бокам.

Но что-то кони мне попались привередливые…

Сам Чингиз поднялся, взял со стола золотой сияющий в галогеновом свете пистолет, подошёл и приставил его к моему лбу.

— Это было глупо, — сказал он и щёлкнул предохранителем…

9. Расходный материал

— Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее, — сказал я.

— Что? — нахмурился Чингиз.

— Вы тугую не слушайте плеть…

Кони апокалипсиса дёрнули меня, будто встряхивали старый приёмник, постоянно сбивавшийся с волны.

— Ты чё, Высоцкий, разжалобить меня пытаешься?

Чингиз посмотрел на меня поверх золотого ствола с хмурым недоумением.

— Нет, конечно, — ответил я. — Просто, давайте сделаем звонок другу. Типа последнее желание. Можно же? Позвоните Давиду Георгиевичу.

Не нужно было слыть большим мудрецом, чтобы просчитать эту комбинацию. Давид Георгиевич по какой-то причине очень хотел доставить меня в Сочи. Но это совсем не означало, что при этом он не хотел меня там грохнуть. Грохнуть — да, вполне возможно, но, вероятно и то, что ему ещё что-то было от меня нужно. Что-то не давало ему покоя. Вряд ли он тратил столько сил для того только, чтобы сбросить с обрыва, который он мне уже дважды демонстрировал.

— Я с ним разговаривал, — недовольно возразил Чингиз.

Но всё-таки возразил, а не нажал на курок.

— Позвоните Давиду Георгиевичу. Скажите, что я всё понял.

Чингиз чуть мотнул головой, и его люди отпустили меня. Он взял телефон и набрал номер.

— Здравствуй, — сказал Чингиз и помолчал. — Да, у меня… Да, хочет… Точно…

Он протянул мне трубку.

— Разговаривай.

— Сергей? Это ты? — воскликнул Давид. Голос у него был бодрый, жизнерадостный и самодовольный. — Сергей, ты там?

— Да,