Искусство наследования секретов - Барбара О'Нил

– Я – за!

Я позволила себе взглянуть на Самира, смотревшего на меня с непроницаемым выражением лица.

– А вы что думаете?

– Людям понравится. Отличная идея.

Я приподняла бровь:

– Возможно, мы когда-нибудь организуем и литературный фестиваль!

Невероятно мощный раскат грома сотряс крышу, и мы дружно рассмеялись.

– Похоже, от этой идеи следует отказаться, – усмехнулась я.

После ужина Пави направилась снова на кухню, а Самир вызвался отвезти меня в гостиницу. Мне действительно не хотелось идти под холодным дождем. И я уступила. Но на этот раз в молчание погрузился Самир, и я не стала навязывать ему разговор. Моя голова была полна идей, планов и надежд на будущее. Когда мы подъехали к гостинице, я сказала:

– Спасибо вам за все, Самир. Не знаю, что бы я делала без вас и Пави.

– Всегда пожалуйста, – руки парня заерзали по рулю. – Послушайте, а не желаете выпить пива или чего-нибудь еще?

– В пабе?

– Только не в гостиничном. А то люди начнут болтать лишнего.

– Лишнего?

– Ну, да. Пойдут сплетни. О нас с вами.

– А это имеет значение?

Вглядываясь в дождь, Самир кивнул:

– Думаю, да. Чуть ниже по дороге есть еще один паб.

– Но ливень ужасный.

– Да, вы правы. Не берите в голову, – Самир опять отбросил волосы с лица: – Я просто…

– Почему бы вам не зайти в отель? Там в конце коридора есть небольшая гостиная, и мы бы попросили Аллена принести нам…

– По той же причине. Начнутся всякие кривотолки. А вам сейчас это нужно меньше всего, – Самир провел руками по рулю вверх-вниз. – Я просто хотел вам объяснить суть своего романа. Романов.

Мы сидели в машине, окутанные шумом лившегося дождя; воздух в салоне становился все более теплым и парным от нашего дыхания. Рука Самира почти касалась моего плеча, и мне пришлось чуть-чуть сместиться, прижаться спиной к дверце, чтобы взглянуть на его лицо.

– Вы ничего не должны объяснять.

Наши глаза встретились. Мы сидели так близко. И этот запах, исходивший от его кожи… Он опять дурманил мне голову. Мне захотелось прикоснуться к его кудрям, провести рукой по линии подбородка. А еще я подумала о его босых ступнях.

– На самом деле, роман – лишь предлог, – тихо произнес Самир и, тоже сместившись, обвил мою шею рукой и притянул к себе ближе. Страстное желание захлестнуло меня вместе с паникой. А потом мои руки оказались на его плечах, а лицо – в сложенной чашечкой свободной руке Самира. Его пальцы скользнули по моей скуле. Несколько бесконечных, эмоционально напряженных секунд он только молча смотрел на меня. А потом резко наклонил голову, устранив между нами зазор.

И поцеловал меня.

Голова моя закружилась, и мне пришлось прильнуть к Самиру, иначе я бы выпала из машины в дождливую ночь. Его губы были твердыми и в то же время податливыми, теплыми и сочными. И я не смогла не ответить ему. Мне захотелось выпить его всего, как будто он был волшебным зельем со вкусом засахаренного фенхеля. Кончики его усов щекотали мне губу. От этого ощущения я вконец потеряла голову; мне захотелось засмеяться, но я лишь коснулась его лица, прильнула еще ближе, еще… И мы оба отключились от реальности. Я подняла руки к его волосам, и на палец тут же намотался завиток – шелковистый, блестящий и дерзкий. Большой палец Самира спустился по моей шее вниз и замер в ложбинке между ключицами.

А затем я вдруг вспомнила его фотографию с клапана книги. Самир на ней выглядел таким молодым, всего на двадцать пять лет. А мне в конце лета грозил стукнуть сороковник. А еще мне подумалось о деревне, сплетнях и странности, несуразности всей ситуации. Я опять запаниковала: «А вдруг я потеряю его дружбу, лишусь его общества?» И оттолкнула парня. Грубо. Решительно.

– Я не знаю, стоит ли…

– Не думай ни о чем, – Самир снова наклонился и приподнял большими пальцами мой подбородок: – Давай вернемся ко мне домой.

Мои ладони вонзились в его плечи, и, пока мы целовались, мое тело пробила дрожь: я представила Самира в постели нагим. Его, себя и…

Я опять оттолкнула его:

– Самир! Остановись. Подумай. Это же безумие.

– Почему?

– Ты намного моложе меня!

Он тихо рассмеялся:

– Пять лет – не разница.

– Не пять, а семь!

– Ерунда, – его губы коснулись моего подбородка, скользнули по плечу.

– Но… все так зыбко. Я не знаю, что будет дальше и… Я ничего не знаю…

Внезапно Самир распрямился:

– Ты серьезно…

Мое сердце бешено колотилось, дыхание сбилось; я отчаянно его хотела, но сейчас… Разве я бы это вынесла?

– Я не могу…

Самир отвернулся к окну. И положил руки на руль.

– Примите мои извинения. Я… ошибся.

– Нет! – я приложила руку к груди, в которой все еще пылал огонь. – Не в этом дело.

– Забудьте обо всем, Оливия. Я просто все неверно истолковал.

На мгновение я замерла в коконе его машины, борясь с желанием перебраться к нему, усесться на колени и прижаться всем телом к телу Самира. Но какой ценой? Для меня, для него? У меня не было уверенности, что я готова к новому всплеску эмоций, а интуиция подсказывала мне: с Самиром эмоций будет через край.

И все же я еще поколебалась, смущенная линией его профиля, формой его рук. Сердце сжалось в страхе от силы желания и…

– Спокойной ночи, – сказала я. – Спасибо вам.

– Угу…

Открыв дверцу, я выскочила в дождь и ощутила, как кожу больно закололи тяжелые капли.

ЛЕТО

«Летний вечер, летний вечер… Для меня это всегда были два самых прекрасных слова в английском языке».

Генри Джеймс

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Чуть ли не за одну ночь весна уверенно и бесповоротно вступила в свои права по всей округе. Кукуруза на полях вымахала в одночасье, как волшебные бобы из английской народной сказки о Джеке. Лесные поляны выстилали сплошными коврами цветы пролесок. Несколько недель я провела в суетливом водовороте встреч, ужинов и телефонных переговоров с Америкой. Джокаста выслала в Розмер целый десант специалистов; они периодически совершали налеты на поместье – и всегда в сопровождении оператора Йена. Мы отсняли фрагменты, которые должны были предварять и завершать каждый выпуск программы, и, представив себе, что все это