Звезды – холодные игрушки - Сергей Лукьяненко

И коренастый пожилой мужчина, открывший мне двери.

Он был лысый, и съехавшая на затылок вязаная шапочкадемонстрировала какие-то подсохшие лишаи, покрывающие голову. Глазки маленькие,светло-голубые, буравящие насквозь. Лицо смуглое, скуластое. Одет в какие-тотолстые бесформенные одежды грязно-серого цвета.

– Пришел? – поинтересовался мужчина.

Значит, меня ждали. И предоставили добираться от кабинысамому, прекрасно понимая, что я могу просто не заметить зданий.

Я шагнул вперед, отстраняя мужчину. Тот молча посторонился.

Сев перед кубом нагревателя, я протянул к теплуодеревеневшие руки. Тело медленно отходило от холода.

Помедлив, мужчина закрыл дверь. Стоял, не торопя меня.

Сняв обувь, я вытряхнул забившийся снег. Тонкие белые носкистали бурыми и мокрыми, но снимать их духу не хватило. Усевшись поудобнее, япротянул ноги к теплу.

– Тут и поселишься? – негромко спросил мужчина.

– Посмотрим, – бросил я, не оборачиваясь.

Мужчина хмыкнул – кажется, мое поведение ему понравилось.

– Меня зовут Агард. Агард Тараи.

– Ник Ример, – ответил я.

Он подождал еще минуту, прежде чем спросил:

– Ну что, пойдем?

– Мне кажется, что слово «пойдем» я слышу всю свою жизнь.Подожди.

Я обулся, пошевелил пальцами ног. Они слегка болели, ночувствительность сохранилась.

– Поморозился?

– Нет.

Поднявшись, я окинул Агарда взглядом. Он был настольконекрасив, что это вызывало симпатию.

– А если бы я не увидел зданий, Агард Тараи?

– Тебя спасли бы Гибкие Друзья.

– И они тут есть?

– Тут им самое место. – Агард ухмыльнулся, обнажая редкиежелтые зубы. – Здесь условия почти как на Внешней, вот только снега больше. Ноим это нравится.

Я еще раз осмотрел тамбур, уже внимательнее и спокойнее.Вдоль стены, в грубой деревянной стойке, закреплены два десятка лопат. Самыхобычных, как во времена Крепостной эры. Половина была хорошо попользованных, сотполированными рукоятями и блестящими сточенными лезвиями.

– Я – одиннадцатый? – спросил я.

Агард проследил мой взгляд, кивнул:

– Умник… Да, у нас сплошные недоборы. Кого попало в «Свежийветер» не отправляют.

Я двинулся к внутренней двери – она по крайней мере былаполуоткрыта.

– Так и держись, – бросил вслед Агард.

Кажется, это был искренний совет…

Подсознательно я ожидал чего-то напоминающего интернат илисвое общежитие. Коридоры, лестницы, комнатки…

Но передо мной открылось одно-единственное помещение.Деревянные стены, грязноватые и исписанные какими-то надписями. Окна – в режимеполной непрозрачности. На потолке горела от силы половина ламп, один плафонмерцал, вокруг него расплывалось влажное пятно. Крыша протекает, что ли?

Обстановка оказалась подходящей к интерьеру. Вдоль стен –несколько нагревателей. Ряды металлических кроватей в два яруса, большойобшарпанный стол, вокруг него десяток стульев и одно кресло. Кресло занималпарень чуть старше меня. Белолицый, с длинными светлыми волосами, в каком-топышном ярко-розовом костюмчике, выглядел он здесь случайным пришельцем. При видеменя парень плотно сжал губы, но все же махнул рукой, приглашая подходить.

Стулья тоже все были заняты. Я скользнул взглядом по лицам,мысленно отметив, что большинство обитателей санатория молоды. Кроме Агарда,медленно вышедшего вслед за мной из тамбура, был лишь один пожилой человек.Очень крепкий, рослый, с умным лицом. Одетый в облегающий тонкий костюм изсеребристой ткани, под которой рельефно выделялись мышцы. Сидел он как-то всторонке… нарочито в сторонке.

Я подошел к столу. Так как свободных стульев не было, япомедлил, но все молчали. Тогда я присел на край стола, сдвинув в сторонуметаллическую кружку, наполненную горячей, парящей жидкостью.

– Бойкий, – с легким осуждением сказал светловолосый парень.– Как зовут?

– Ник Ример, – ответил я.

Парень отхлебнул из своей кружки, блаженно улыбнулся. Вкомнате витал слабый запах алкоголя. Удивительно, в санатории он не запрещен?

– Замерз?

– Немного.

– Согрейся.

Он протянул мне свою кружку. Секунду я колебался, нопередать кружку никто не спешил, а вставать не хотелось.

Я взял с потрескавшегося пластикового подноса чистую кружку,наполнил черпаком из большой кастрюли. Глотнул.

Жидкость была сладкой и горячей, с довольно большой дозойалкоголя. По телу пошло тепло.

Парень еще помедлил, держа протянутую кружку. Пожал плечамии допил из нее сам.

– И за что тебя в санаторий, Ник?

– Улицу неправильно перешел.

– Ник, мы же тут все свои, – укоризненно сказал парень. –Давай рассказывай.

– Полагаю, вы знаете. Я дал по морде своему Наставнику.

– Да? – наигранно удивился парень. – Нехорошо…

Это было каким-то фарсом. Все, кроме этого белолицегосмазливого типа, молчали, кто-то разглядывал меня, кто-то отводил глаза.Пожилой здоровяк рассматривал свои пальцы, изучая их с любопытством только чтопрозревшего слепого.

– Нехорошо бить Наставника! – повторил парень. – Как же так,Ник?

– Пришлось.

Я еще раз отхлебнул горячего алкоголя.

– Он ничего, – неожиданно сказал из-за спины Агард. – Клей,он ничего.

Обращался он вовсе не к пареньку. Как я и предполагал.

Здоровяк оторвался на миг от собственных ладоней,неодобрительно глянул на Агарда:

– Тебя не спрашивают. Иди сюда, Ник.

Поставив кружку, я подошел к нему.

– Меня зовут Клей Гартер. Именно так, без всяких сокращений.Это тебе надо запомнить в первую очередь.

Он по-прежнему не смотрел на меня. Не снисходил до взгляда.

– У нас тут своя жизнь, Ник. Сложная, трудная. Все мы тут…больные. Лечимся. Что лучшее лекарство, Ник?

– Труд.

– Правильно. Это запомни во вторую очередь. Сказали, что тыконтуженый. Это хорошо. Проще будет привыкать.