Рассекреченное королевство. Испытание - Ровенна Миллер

Кристос фыркнул и закатил глаза – обычно именно так он отвечал на мои настойчивые просьбы подмести кухню. Наверное, мне стоило разозлиться, я же, напротив, почувствовала странное успокоение – мы с братом вновь обретали друг друга.

– Этих женщин с саммита? Да большинство из них – гусыни…

– Ни слова больше, – предупредительно взмахнула рукой Альба. – В Квайсете есть поговорка: слово – не воробей, вылетит – не поймаешь.

– Чудесно, – расхохотался Кристос. – Значит, если правда глаза колет, вы ее в Квайсете и не говорите?

– Есть много иных способов сказать то, что хочешь, – пожала плечами Альба. – Правда чаще всего не нуждается в том, чтобы ее высказывали. Она и так всем известна. Утверждать очевидное, обижать человека словом у нас считается низким. Зло возвращается к тому, кто его породил.

– А отсюда мораль, – подмигнул мне Кристос, – Альба и хотела бы сказать что-нибудь плохое, да монашеские клятвы не велят.

– Шутишь, да? Это не имеет никакого отношения к моим клятвам. – Альба тряхнула головой и налила себе второй бокал вина.

– Как бы я хотела посмотреть твои работы! – Я обернулась к Пенни: – Хватит болтовни об обычаях квайсов, меня интересует жизнь моего брата в Изилди.

– При прочих равных я бы счел, что наилучшее прикрытие для галатинки в Изилди – стать помощницей Пенни. Однако принимая во внимание, что ты известная швея, я бы посоветовал тебе какое-то время держаться подальше от иголки с ниткой.

Только я хотела возразить, что, кроме швейного дела, мало к чему способна, как занавески взлетели, словно поднятые вверх сильным порывом ветра, и в комнату влетел Корвин в пропыленной, заляпанной грязью мантии.

– Прошу, заверь меня, что ты не пьян, – обратился он к Кристосу вместо приветствия.

– Пока нет, просто приятно провожу время в теплой компании.

– Сожалею, но времени для приятных бесед осталось мало. Мейрти говорит, они напустили на мисс Балстрад ассасинов.

– Напустят, если я стану плохо себя вести, – пошутила я и, вынув из кармана письмо Мерхевена, протянула его Корвину.

– Возможно, настала пора придумать, как переправить тебя обратно в Галатию? – начал было Кристос, но тотчас осекся, увидев, как переменился в лице Корвин.

– Почему никто не сказал мне, что нам предстоит иметь дело с а’Мавьей?!

– С чем? – переспросила я.

Когда Корвин вошел, я опустила бокал из богемского стекла на стол, но продолжала сжимать его в руке. Теперь же, услышав его слова, от которых дохнуло смертельной опасностью, я медленно разжала пальцы.

– Все это выдумка… Как полагают… – сказала Мейрти.

– Не выдумка, – отрезал Корвин. – Серафские власти закрывают на них глаза, потому что сами частенько прибегают к их услугам. Я говорю об ассасинах. О профессиональных наемниках, чьи услуги баснословно дороги. О тайном обществе.

– Но мы ведь уже знаем, что Мерхевен заключил с ними соглашение.

Я повертела на языке новое слово, а’Мавья, пробуя его на вкус – надо же, жизнь внезапно обернулась так, что, возможно, мне следует знать, как по-серафски называются ассасины.

– А’махфиа означает «ассасин»?

– Вы не так его произносите, – поправил меня Корвин, словно учитель ученика. – Надо говорить «а’Мавья». Серафский мягкий звук «в» довольно сложен. На самом деле а’Мавья означает не «ассасин», а «саламандра».

– Саламандра? – вскричала я, стараясь не рассмеяться. – Лига зловещих убийц называется в честь миленькой маленькой ящерки?

– Саламандры не ящерицы, а амфибии. – Корвин никак не мог отвыкнуть от роли учителя. – А речные саламандры Западного Серафа порой достигают в длину двенадцати футов. Они обитают в руслах рек: лежат на самом дне, почти не двигаясь, и поджидают жертву. Как только та подойдет достаточно близко, они поражают ее, словно молнии. У а’Мавьи схожая тактика.

– Они отвратительны, – передернула плечами Пенни.

– Кто именно? – спросила я. – Речные саламандры или ассасины?

– И те и другие. Хочу в Галатию. Там речных ящериц нет.

– Амфибий. Зато у вас в горах водятся гребенчато-серебряные орлы, которые обезглавливают человека одним щелчком клюва. Они мне в кошмарах снятся, – поежился Корвин.

– Хватит пороть чушь, – рявкнул Кристос. – За головой моей сестры охотится а’Мавья.

– Но мы ведь об этом знали, – заикнулась я.

– Но мы не знали, что это – а’Мавья! – прошипел Кристос. – Почему ты нас не предупредила? – набросился он на Альбу.

– Прошу прощения, но в письме… – Альба взмахнула рукой, прося у меня письмо. Я вырвала его из рук Корвина и протянула ей. – В письме упоминаются порты, ассасины, ждущие приказа от Мерхевена… ох, да, действительно а’Мавья… Но я не поняла, что значит это слово, и не придала ему значения. Уж простите мне единственную оплошность в головокружительном танце ради доставки вашей сестры живой и невредимой.

– Пока я не попытаюсь вернуться в Галатию, они, надеюсь, ничего не предпримут.

Все обернулись ко мне: их взгляды красноречивее всяких слов сказали мне, насколько я недооценила опасность.

– А’Мавья выследит вас, – вздохнул Корвин. – Какие-нибудь заурядные наемники-головорезы стали бы ждать вас в порту, но а’Мавья – это не заурядные наемники. Они не станут ждать, когда вы попытаетесь уехать из Серафа, они отыщут вас, и когда они вас отыщут…

Корвин покачал головой.

– И любой, кто попадется им на пути, подвергнет себя опасности, – шепнула Мейрти.

– Здесь оставаться нельзя, – заявил Кристос. Мое мнение его, похоже, не интересовало. Я смерила его многозначительным взглядом, но он не обратил никакого внимания. – А’Мавье известно многое, но я уверен, о «Крольчатнике» они мало что слышали.