Укрощение дракона - Александра Петровская

– Дальше? В первого погибшего стрелял не тот человек, который стрелял в остальных. Второй был очень меткий стрелок, все пули вошли между глаз. Причём, заметь, стрелял он с двух рук. А первый всадил пулю жертве в грудь. Как видишь, стиль стрельбы существенно отличается. Значит, почти наверняка стреляли разные люди.

– Ещё раз подтвердил свою версию первого эпизода. Дальше давай. Второй эпизод жду не дождусь.

– Подозреваемый убит одним выстрелом. Остальные детективы не стреляли, когда получали свою пулю в лоб. Я объясняю это так. Подозреваемого пристрелили раньше, чем он успел выстрелить. И спрятали своё оружие. А потом кто-то другой перестрелял пьяных полицейских, которые нападения не ожидали. И этот кто-то ушёл.

– Слабовато обосновано, я бы сказал.

– Бекфилд, я только выдвигаю версии. Потому что официальные версии меня не устраивают.

– После твоих объяснений они уже не устраивают и меня.

– И ещё один эпизод. Убийство заложницы. Я могу тут представить только один мотив. Она видела, кто застрелил полицейских. И могла выдать. Вот потому ей на всякий случай рот и заткнули.

– Раз так, получается, что эти трое в кафе охотятся за убийцей своих родственников. И арестовывать его они не намерены. Пристрелить хотят. Неплохо. Значит, можно их припугнуть, что нам всё о них известно, и они откажутся от своего плана. Ведь не смертники же они, в самом деле! Вот прямо сейчас этим и займусь.

– Бекфилд, извини, что даю тебе непрошенный совет, но, может, всё-таки займёшься в первую очередь двойным убийством? Тут полный тупик, скоро нас за это дело начнут долбать. А того дела пока что вообще нет. Оно не существует. Одни предположения.

– Джордж, очерёдность я уж как-нибудь сам расставлю. Мне тут не нужны лишние убийства, в которых участвуют посторонние полицейские. Неважно, участвуют они в роли убийц или жертв.

– Ладно, ты инспектор, тебе виднее. Мэри отзывать будешь?

– Откуда ты знаешь про Мэри?

– Её давно не видно, а тебе приходят телефонограммы, подписанные буквой Эм. Считаешь, для ясновидца тут существует неразрешимая загадка?

– Черти бы побрали всех магов! Ничего личного, Джордж.

– Я понимаю. Удачной тебе беседы с этой троицей.

* * *

«Дакота», полностью готовая к вылету, почему-то не взлетала. Смит некоторое время подождал, потом встал и направился к пилотам выяснить причину задержки. Френсис, будущий великий писатель, коему было предназначено судьбой воспевать британские спецслужбы, последовал за ним. Смит предпочёл бы разобраться без лишних свидетелей, но директива контроля была однозначной: Френсису должно быть оказано максимальное содействие. Вдвоём они вошли в пилотскую кабину.

– Почему не взлетаем? – поинтересовался Смит.

– Нам не хотят дать правильный номер борта! – возмущённо проинформировала его Линда. – Выдумывают для нас непонятно какой набор цифр!

– Майор, поясните, – попросил ничего не понимающий Смит военного навигатора.

– Ей не нравится номер, под которым борт будут вести диспетчеры. Уверяет, что этот номер принесёт несчастье, – майор развёл руками, мол, что же тут он может поделать?

– Мисс Джонс, какой номер вы хотите?

– Мистер Смит, мой номер – ноль-ноль-семь! Разве вы не помните?

– Но это номер не ваш, а самолёта. Самолёт уже летел сюда под каким-то номером. Этот номер должен сохраниться.

– Почему должен? Пусть заменят на ноль-ноль-семь!

– Какая разница, тот номер или другой?

– Если нет разницы, пусть заменят! Для меня разница есть!

Смит задумался. Почти все игроки суеверны. Диверсанты тоже в каком-то смысле игроки, они играют со смертью, и чужой, и своей. Если у девчонки появилась примета, связанная с номером, придётся пойти ей навстречу. Смит взял микрофон.

– Говорит полковник Смит. Наш бортовой номер – ноль-ноль-семь. Если он кому-то не нравится, я организую его или их увольнение. Организую в традициях нашей конторы, то есть с воинскими почестями. Вопросы ко мне есть?

– Борт ноль-ноль-семь, взлёт разрешаю, – покорно откликнулся диспетчер.

– Я ноль-ноль-семь, взлетаю! – почти пропела довольная Линда, завела моторы и начала разгон.

– Полковник, почему вы потакаете капризам ребёнка? – поинтересовался майор.

– Майор, пару дней назад этот ребёнок, как вы выразились, подняла в воздух и благополучно посадила истребитель. Его бортовой номер изначально был другим, но она настояла, чтобы его сменили на ноль-ноль-семь. После неё другой пилот взлетел на том же истребителе под прежним номером. Самолёт разбился. Вы полагаете, мы должны на себе исследовать эту закономерность? Я – не хочу. А так уж получилось, что рейдом командую именно я.

– Да, полковник, принято, – навигатору было, в общем-то, безразлично, под каким номером они летят. – Мисс Джонс, поверните немного влево. Ещё. Стоп. Этот курс и выдерживайте. А высоту ещё набирайте. Стоп. Этой высоты пока и придерживайтесь. Если ничего необычного не случится, вечером будем на Гибралтаре.

– Видите, майор, вы сделали традиционную оговорку – «если ничего необычного не случится». Прогноз без такой оговорки считается плохой приметой. И после этого вы называете суеверия мисс Джонс детскими капризами?

Майор промолчал. Офицеры в таких чинах уже отлично знают, что спорить со старшими по званию вредно для карьеры.

А вот Френсис не промолчал.

– А ведь девушка права, – поделился он своими соображениями. – Хотя нумерологию современная традиционная наука и не признаёт, цифры в нашей жизни играют значительную роль. Те, кто не согласен, пускай вспомнят о цифрах в платёжной ведомости напротив своей фамилии! Что же касается комбинации цифр ноль-ноль-семь, то лично мне она нравится. Я, как ясновидец, чувствую за ней большое будущее в мировой литературе. А может быть, и в кинематографе.

Самолёт уверенно шёл курсом на Гибралтар, ни Смиту, ни Френсису в пилотской кабине делать было абсолютно нечего. Не желая вступать в диспут с великим литератором грядущего, Смит молча потащил его в пассажирский салон.

* * *

Бекфилд торопился, поэтому, войдя в кафе, сразу же подошёл к троим полицейским и, не спрашивая разрешения, сел за их столик.

– Ребята, я уже знаю, кого вы тут выискиваете и что с ним хотите сделать. Если не хотите неприятностей, оставьте эту идею.

– Ни чёрта ты не знаешь, – ответил ему сержант МакКеннон.

– Я играю в открытую. Твоего сына, сержант, вместе с братьями этих двух лоботрясов, застрелили с месяц назад. Расследование провели из рук вон хреново и всё списали на постороннего. Вы хотите исправить несправедливость тем способом, каким понимаете. Но это будет убийством, причём на моей территории. И в случае убийства кого-то из магов вы будете первыми подозреваемыми. Вам не отвертеться, и вы это должны отлично понимать. Итак, вы бросаете это гнилое дело?