Укрощение дракона - Александра Петровская

– Ну, с сэром Исааком мало кто сравнится. А сказал он правильно.

– Так какой информации не имел мистер Дарвин?

– Текста одного древнеегипетского свитка. Его нашли в начале нашего века.

– И что в этом свитке такого важного?

– Там описано, как дитя Себека превращается в дитя Сета.

– И кто такие эти дети? Я уж не спрашиваю про их родителей.

– Себек – это древнеегипетский бог. А Сет…

– Сет – это термин из тенниса. Я когда-то смотрела Уимблдонский турнир. Ничего интересного, кстати, на редкость нудное зрелище.

– Это другой Сет. Он тоже древнеегипетский бог.

– А у египтян в древности тоже были Бог-Отец и Бог-Сын?

– Были. Только совсем не такие, как у нас. И их дети, о которых идёт речь в этом свитке, это совсем не боги.

– А кто? Простые смертные?

– Ещё хуже. Это животные.

– Почему хуже? Как дрессировщица, могу уверенно сказать, что большинство животных не просто не хуже, а намного лучше некоторых людей.

– Не стану с тобой спорить. Не потому, что согласен, а просто потому, что речь не об этом. В общем, в свитке имеют в виду животных.

– Животных вообще или конкретных животных?

– Конкретных, ясное дело! Дитя Себека, это, конечно же, крокодил…

– Надо же, какие у него дети…

– Ну так сам Себек имеет крокодилью голову.

– Это не так страшно. У некоторых людей головы вообще нет, а остальные ею почти не пользуются. Только едят ею, и всё.

– Ну так вот, раз у него крокодилья голова, то и дети у него крокодилы.

– Уверенно говоришь? У моего отца была лысая голова, а я не лысая.

– Ну это же просто наименование такое условное!

– Хорошо, Драго, пусть так. Дитя Себека – это крокодил. А дитя Сета, дай угадаю, это дракон?

– Точно!

– Потому что у Сета драконья голова?

– Нет. Сет – это тёмное божество. Наподобие нашего дьявола. Его иногда даже Змеем называют. С большой буквы. Точнее, раньше называли. Ну, во времена древнего Египта. Сейчас-то уже не называют, понятное дело. Потому что вообще забыли о нём.

– Я в детстве читала про одного индейца, его тоже соплеменники называли Змеем, да ещё и Великим при этом, так вот, его сын драконом отнюдь не был.

– Ну я тоже эту книгу читал. Там написано совсем про другое. А у древних египтян Змей – это и был дракон. А значит, и его дети тоже драконы. Этакое символическое название.

– По-моему, всё очень уж натянуто. Ты прочитал в тексте не то, что там написано, а то, что тебе там очень хотелось прочитать.

– Может, ты и права. Но моя интуиция говорит, что я не ошибся! Мне удалось укротить дракона! Конечно, нужно всё это проверить экспериментально, но я уверен в успехе! Мне удалось! Я укротил дракона, понимаешь?

– Что проверить? Что удалось?

– В этом свитке написано, при каких обстоятельствах крокодилы превращаются в драконов. Температура, влажность, освещённость…

– Ты ещё ни черта не проверил, а уже орёшь «мне удалось»! Не рановато ли? Пока что ты просто узнал, как это, возможно, происходит. Повторяю, всего лишь возможно!

– Проверим! Всё проверим! Уверен, теперь кучу народу подключат для проверки. А меня назовут великим учёным! Ну, это, конечно, только в том случае, если я прав.

– А что значит «укротил дракона»? Как профессиональная укротительница, должна тебе сказать, что до укрощения ещё очень и очень далеко. Хотя бы потому, что дракона ещё даже нет.

– Ну, это я так, символически сказал. Термин мне понравился. Дракона ещё нет, а я его уже укротил.

– Фантазии… А тебе не пришло в голову, что тот человек из древнего Египта, который этот свиток написал, тоже описывал свои фантазии? Как мистер Уэллс, например. Ты же, прочитав про машину времени в книжке, не кидаешься орать «я знаю, как построить машину времени!», правда? А чем текст на бумаге хуже текста на пергаменте?

– На папирусе, вообще-то, а не на пергаменте.

– На чём?

– Ну это тростник какой-то особенный. Древние египтяне писали на нём.

– Без разницы. На папирусе, так на папирусе. Ну вот объясни мне, чем роман мистера Уэллса хуже этого текста? Почему какому-то неизвестному древнему египтянину ты безоговорочно веришь, а мистеру Уэллсу – категорически нет?

– Но я же знаю, что мистер Уэллс писал фантастику! – неуверенно возразил Драго.

– А тот египтянин её не писал? Ты уверен?

– Фантастика появилась совсем недавно! В древнем Египте её ещё не было!

– И сказок тоже не было? Или их не записывали на этот, как его, папирус?

– Это не сказка! Сказки совсем не так пишут!

– Хочешь сказать, что хорошо знаешь, как пишут древнеегипетские сказки?

– Писали. Древнеегипетские сказки уже очень давно больше не пишут.

– Так знаешь или нет? Кстати, вот вспомнила. В древнем мире были мифы. В Греции точно были. Я даже читала некоторые. Про Геракла в основном. Какой мужчина! А ты не в курсе, у египтян мифы были?

– Были, конечно, только назывались иначе. А какая разница?

– Вот и я тоже думаю, что были. И один из этих мифов попался тебе на глаза.

– Это не миф! Мифы не так пишутся!

– Это у греков они не так писались. А у египтян, возможно, писались именно так.

– Баньши, ты можешь говорить всё, что угодно, но я ведь ясновидец. И как ясновидец, я знаю, что задача в основном решена. Нужно только детали уточнить.

– Где-то я слышала, что дьявол в деталях. А ты говоришь, что дьявол это Сет, Сет это Змей, а Змей это дракон. И что всё это значит?

– Ничего это не значит. Просто набор слов, который ничего не означает.

– Ну ладно. Если вдруг ты действительно придумал или даже просто нашёл способ вернуть миру драконов, тебе за это гарантирована нобелевская премия. По медицине, наверно.

– А медицина тут с какого края?

– Ну так ведь по биологии нобелевская премия не вручается. Как и по магии. Вот и присуждают биологам премию по медицине. Если есть за что, конечно.

– Глупость какая-то. А почему не присуждается?

– Понимаешь, у этого самого Нобеля была жена, и он как-то её застал с магом, который одновременно был и биологом…

– Что, серьёзно?

– Успокойся, шутка. На самом деле это был не маг-биолог, а математик.

– Про математика я слышал. Но вроде как это просто сплетня.

– Вот тут уж точно ни малейшей разницы нет, так оно на самом деле было или по-другому. Главное, как считает общество.