В когтях тигра - Анна Одувалова

– Здрасте, – пролепетала и полы рубашки натянула ниже. – А я вот тут… рубашку взяла… – голос прозвучал едва слышно.

– Вижу… – Ком Хен смотрел словно сквозь меня, и я подумала, что, наверное, он совсем не рад меня видеть, а я без спроса влезла в его одежду и вообще стою босиком и растрепанная. Неприлично.

– Простите. – Я начала оправдываться, наблюдая за тем, как он снимает куртку и разувается. – Конечно, я не должна была брать без спроса. А еще чашку за собой не помыла… – окончательно стушевавшись, бросила я широкой спине в светло-сером тонком джемпере.

Сейчас он выглядел как Ли-сонсенним, которого я знала. Вчерашний вечер казался сном, и чувство неловкости только усилилось.

– Все в порядке, Лика, – тихо произнес он и даже попытался улыбнуться, но вместо этого вышла кривая ухмылка. Но он назвал меня Лика, а не Анжелика, и от этого сердцу стало теплее.

– А хотите, кофе сделаю? – осмелев, спросила я.

– У меня кофемашина. – На сей раз улыбка получилась совсем искренняя. – Она все делает сама. А вы лучше оденьтесь. У меня к вам будет серьезный разговор.

– Ой! Простите, – пискнула я и стремглав бросилась к комнате, на ходу вспоминая, что не успела спросить про пинё и корейцев. Впрочем, может быть, серьезный разговор как раз и будет о них?

Когда выходила из комнаты, щеки пылали. Не отпускало ощущение, что я снова опозорилась. К тому же я так и не сняла рубашку Ком Хена, так как топик с открытой спиной, уместный в клубе, сейчас смотрелся значительно откровеннее, нежели рубашка, застегнутая на все пуговицы и доходящая до середины бедра. Я надела только узкие джинсы и наспех пригладила перед зеркалом волосы.

Там же заметила, что так и не смыла макияж и он некрасиво размазался. Я любила хорошую тушь, которая не текла и не осыпалась на щеки через пару часов, но даже ей оказалось не под силу пережить длинную ночь и утренний сон.

Выругавшись, кинулась в ванную и минут десять пыталась смыть косметику мужским гелем для умывания. Слава богу, Ком Хен не относился к тем мужчинам, у которых из всех средств гигиены есть только мыло «Тик-так». Но даже с гелем пришлось помучиться, так как накрасилась я вчера щедро, а вечерняя раскраска лучше всего снимается специальным молочком. И почему я его не захватила из дома?

В результате черные разводы все же получилось отмыть, но кожа вокруг глаз покраснела, и я снова стала страшной. Было обидно до слез, но делать нечего. Пришлось показываться Ком Хену в таком виде.

Он сидел на кухне и пил кофе, аромат которого распространился по помещению. Я с наслаждением вдохнула и зажмурилась, жалея, что вторая чашка умопомрачительно пахнущего напитка в меня ни за что не влезет.

Ком Хен повернулся, услышав, что я иду. На его лице застыла привычная маска безразличия. Лишь глаза блеснули, когда он скользнул по мне равнодушным взглядом, задержавшись на своей рубашке. «Вот черт!» – мысленно выругалась я. Как бы ни было страшно, пора и честь знать. Нужно ехать домой. Убираться и переодеваться. Нечего испытывать гостеприимство. Оно и так, похоже, на исходе.

Но Ком Хен не разделял мои мысли, он вздохнул и отстраненно заметил:

– Лика, так как в ближайшее время мы с вами, вероятно, будем неразлучны, разумно привезти сюда какую-нибудь одежду. Думаю, в своей вам будет комфортнее, чем в моей.

– Я правда постираю вашу рубашку. – Я по-своему расценила его замечание и осторожно присела на краешек стула напротив Ли-сонсеннима. – Простите, что втянула вас в эти неприятности. И практически поселилась в вашей квартире и вот рубашку хорошую взяла… я не стремилась к этому, правда, просто так вышло… больше мне никто не поможет.

– Еще кто кого втянул, – миролюбиво отозвался он и сделал большой глоток из чашки. – Все нормально, Лика, не переживайте. Я знал, на что иду, еще когда спас вас от вонгви. Это осознанный поступок, а не сиюминутный порыв.

Его слова успокоили немного. Я все равно чувствовала себя виноватой, но тему развивать не стала, предпочтя перевести разговор.

– Что с пинё? С корейцами? И вообще, что нам делать? Мы едем к мастеру-артефактору?

– Сколько вопросов… – усмехнулся он, не спеша отвечать ни на один.

– Ну так? – Я нетерпеливо заерзала на стуле, пытаясь прочитать ответы на сосредоточенном лице Ком Хена.

– Давайте по порядку. С теми, кто напугал вас, я разобрался. Не думаю, что теперь они представляют угрозу…

– То есть я могу вернуться домой?

– Не совсем. – Ком Хен помрачнел. – Это всего лишь мальчишки, пешки….

– Вы хотите сказать, что нам стоит ждать тяжелую артиллерию?

– Да, но времени-то у нас в запасе есть. В ближайшие пару дней нам страшны только вонгви, но с ними я справлюсь и вам расскажу как. Только не прямо сейчас, так как у нас дела…

– Наташа? – Я кивнула, показывая, что понимаю.

– Нет. – Ком Хен покачал головой. – Здесь возникли некоторые сложности. Наташа непревзойденный мастер-артефактор, но и она не всезнающа и не очень хорошо разбирается в артефактах Юго-Восточной Азии, поэтому просила найти еще что-нибудь. Какую-нибудь информацию… боюсь, нам снова придется встречаться с Павлом Федоровичем.

Мне тоже не хотелось ехать к нему на встречу. К тому же он еще вчера сказал, что рассказал все, что знает. Да и крови Ком Хена было жаль. Я не знала, насколько мое предложение окажется дельным и вообще, права я или нет, но попробовать стоило.

– А может, и не придется… – задумчиво отозвалась я. – Прадед всю жизнь прожил недалеко от Питера, а не в самом городе. Его дом мы до сих пор используем как дачу. Он большой, и никто никогда не разбирался полностью в старых вещах, оставшихся от деда. Так часто бывает, когда человек умирает, но в доме продолжают жить дети и внуки. У него имелась большая библиотека, осталось много книг, записей. Он был, по рассказам бабушки, увлекающимся человеком. Любил историю, культуру. Я не уверена, что в доме есть что-то стоящее, но сделанные дедом записи хранятся по сей день. Может быть, мы найдем там что-то стоящее? Не может же быть, чтобы он не интересовался историей пинё?

– Согласен. – Ком Хен кивнул. – Сомневаюсь, что он совсем не представлял, что именно попало к нему в руки. Вы не в курсе, какие книги есть в библиотеке и что за записи делал дед?

– Нет. Не могу сказать, что я никогда не интересовалась книгами и точно знаю – часть из них на английском, есть и на корейском. Всегда хотела их прочитать, собственно, поэтому и выбрала язык для изучения. Глупо, да?

– Поверьте, ваша причина меня радует намного больше, чем те, по которым мой предмет изучают ваши сокурсницы, – поморщился Ком Хен, словно вспомнив что-то совсем неприятное. Я не стала задавать лишних вопросов.

Идея съездить в старый дом прадеда пришлась Ком Хену по душе, и мы собрались довольно быстро. Правда, снова пришлось заехать ко мне в квартиру. Сегодня раскиданные вещи вызывали не ужас, а угрызения совести. Опять не нашлось времени их разобрать. Я быстро переоделась в старые джинсы, удобные ботинки на толстой подошве, свитерок с высоким воротом и захватила из шкафа курточку на тонком синтепоне. Она сегодня была актуальна, так как на улице резко похолодало, но ниже нуля температура не опустилась, поэтому дождь на улице так и не перешел в долгожданный снег, а хлестал ледяными струями. Я до машины еле добежала.