Истории Сантея - Станислав Гримайло

– Верно. Настоящая руна Бухнера очень сложна и недоступна для понимания магами, не достигшими второго уровня концентрации.

– «Ликорис» пятая ступень… Так почему тогда такое не изучают? Очень выгодная возможность увеличить силу обычного мага!

Смотритель не согласился:

– Выучить составляющие заклинания, способы их комбинации, правила слияния и, самое трудное, уравновесить созданную систему… Все гораздо сложнее, чем два листа бумаги.

– Но оно того стоит!

– За все надо платить, не так ли? – невозмутимо заметил Смотритель. – Тем более за Силу. Освоить простейшие принципы изначальной магии может в лучшем случае один из десяти, научиться их применять – один из сотни, достигнуть высот в искусстве – один из тысячи. Высших.

– Почему?

– Читай «Сказки», – спокойно ответил неупокоенный, и два листа бумаги, выделяющиеся двумя светлыми пятнами на столе, исчезли. Вместе с книгой, из которой были вырваны. Я не почувствовал применения магии…

– Бессмыслица какая-то, – пробормотал себе под нос.

Смотритель, поставив на одну из полок взятую в уплату книгу, повернулся ко мне:

– Желание всего и сразу всеми доступными методами сбивает с истинного пути. В Академии не изучают изначальную магию по той простой причине, что она никому не нужна.

* * *

Всю дорогу до лавки ан Горна я пытался понять – как это не нужна? Возможность изменять обычные заклинания, делая их лучше и сильнее, пусть даже изучение принципов и требует кучу времени и сил. Бесспорно, проще изучить чисто концептуальную руну, не задумываясь о ее реальной многослойности и принципах строения именно не видимых под основными линиями слоев… Чувствую, недоговаривает Смотритель. Придется читать сказки…

Не помогло печенье с чай-тэ. Через час, устав от изучения труда словоохотливого Мирандеса, я раскрыл книгу Смотрителя. Все те же непонятные символы. Как там советовал Реалено: «Не верьте глазам»? Покрутив книгу так и эдак, применив зеркало, не добился положительного результата. Решил подойти к решению проблемы с другой стороны: уговорить себя, что понимаю написанное. Через час, устав от монотонного «могу прочитать», я плюнул, помянув крона, спустился во дворик книжной лавки встретить вечер с чашкой горячего отвара под уютным навесом.

Одно из кресел занял Лени, который, разглядев мою хмурую физиономию, ядовито заметил:

– Не клюет?

– Срывается. – Глотнул горячего напитка.

– Приманку подмени, – булькнул Лени и, предложив хлебнуть из большой фляжки, источающей крепкий самопальный аромат, получив отказ, сам капитально приложился.

* * *

Из-за мерзкой погоды скорость передвижения по городу значительно возросла, особенно на своих двоих. Тщательно вытерев ноги при входе в управу и оставив плащ в дежурке (дабы не разводить сырость по всему зданию), я бодро двинул в свое отделение. И, зайдя в большую комнату, с удивлением увидел странную картину: орк и гном восседают на стульях, арахн свисает с потолка, а маленький Турни бегает по комнате и с жаром рассказывает что-то и показывает. Приземлившись рядом с Галлом, я неожиданно стал обладателем горсти орешков, по привычке именуя их семками, и бумажным пакетиком для мусора.

– И тут огромный детина с секирой как замахнется… Рослый гвардеец принимает удар на щит, а маги тем временем бух-бах… – выкрикивает кривоногий, ушастый и страхолюдный гоблин. Хотя, стоит признать, талант есть. Талантище!

Турни принялся в лицах расписывать великий поединок не иначе как Судного дня, а я ткнул локтем орка и негромко зашептал:

– Как спектакль-то называется?

– Бой у Академии, – тихо ответил Галл.

Однозначно неплохо. Вот только не выходит у гоблина изобразить великих сынов Сантея, стоящих на страже спокойствия граждан. Как ни пыжься, а перекошенную рожу и кривые ноги не распрямить, а где это видано, чтобы герои были такими?

Наконец Турни закончил выступление:

– Всех гадов повязали! – и обессиленно рухнул на стул.

Аудитория зааплодировала (даже Куорт застучал когтями), и довольный Турни важно закивал.

Метко запустив в ближайшее мусорное ведро пакетик с шелухой орешков, я встал:

– Отличное представление! Теперь займемся делами…

Открывая дверь в свой кабинет, обернулся:

– Кстати, Турни, кто это все придумал?

– Никто, – довольно пискнул гоблин, – это я сегодняшний ночной бой у Академии расписал.

У меня в голове сразу завертелись шестеренки: ночной бой у Академии, большой переполох, хоть всех и повязали, а значит, целая куча проблем у стражи…

– Турни, что ты на Колымской узнал?

– Ничего… – растерянно ответил гоблин.

Я мгновенно принял верное решение:

– Галл, Куорт, двигаем на Колымскую. Турни и Горндт остаетесь здесь принимать посетителей. Если кто меня спросит – на задании!

Захлопнув резко дверь, шустро рванул на выход и, как всегда в последние дни, услышал тихое:

– Можно просто Горни…

Вот странный гном! Обычно никто не любит сокращать имена, а он наоборот.

* * *

Погода на улице не стала лучше: тихо накрапывает мелкий противный дождь, прохожие со скоростью доброго экипажа проносятся мимо. Поплотнее закутавшись в плащ и наблюдая за резвящимся арахном, которого, похоже, лишняя влага нисколько не смущает, я неожиданно понял одну вещь. Кто будет в такую погоду атаковать Академию? Да и вообще, какие самоубийцы могли на такое решиться? Бросить вызов сразу всему Сантею… Что в ближайшие дни начнется – даже представить трудно. Гвардия, сбиваясь с ног, примется шерстить все, что на глаза попадется. А стража, как всегда, будет играть роль попаданца. Того самого, которого любят все окунать с головой в дурно пахнущее содержимое.

– Галл, ты знаешь, где эта Колымская?

Верзила, задумчиво покрутив огромной головой, предложил:

– Поймаем извозчика?

В общем, с трудом, но добрались до требуемого места. Небо, смилостивившись, устроило легкую передышку, отменив дождь, так что по относительно летной погоде проскочили улочку. За пять минут. Действительно, дворы ухожены, но ни одной вывески с номером дома, названием лавки и улицы не нашлось. Прошли по окрестностям – все на месте. Получается, неведомые «металлисты» еще и придирчивы? На одной улице все подчистую вымели, а вывески со всех других не устраивают?

Я разочарованно вздохнул. Замучаешься искать виновников произошедшего… Да и вообще кому могли понадобиться эти вывески?

– Пройдем еще разок по Колымской и в управу…

Еще один проход ничего не дал, но выявил одну странность. Улочка заканчивается живописным тупичком – заборчик пяти метров. Заинтересовавшись высоченным ограждением, прогулялись по округе: одна и та же картина. Наконец, свернув на широкую мостовую, вышли к крепкой железной двери и огромным трехметровым распашным воротам. И здесь, как назло, никаких опознавательных знаков. Пришлось воспользоваться проверенным действенным методом. Крепким ботинком, разумеется.