Звезды – холодные игрушки - Сергей Лукьяненко

– Значит, причина была ошибочна. А вывод?

– Вправе ли мы нарушать законы? Не те, что вписаны вуголовный кодекс, а моральные законы, этические постулаты?

– Да. Только не мы– ты ведь для себя все давно решил. Вправели я?

Дед взял меня за руку – цепко и сильно.

– Петя, я воспитывал тебя человеком. Настоящим человеком.Мне часто казалось… и сейчас еще кажется… что это удалось.

– Спасибо…

Никогда дед не говорил мне такого. Наши отношения простобыли, а что в них являлось воспитанием, что любовью, что амбициями великогодемагога – я не знал. И не хотел знать.

– Ты правильный, Петя, – негромко продолжил дед. – Ты ведьсам не знаешь, насколько правильный. Когда ты был мальчишкой, это умиляловзрослых и отпугивало от тебя сверстников… когда ты стал взрослым, это сталоотпугивать взрослых и привлекать детей.

Он тихонько засмеялся:

– Общаясь с тобой, люди начинают испытывать комплекснеполноценности.

– Что? – Я растерялся.

– Комплекс неполноценности, – повторил дед. – Ты абсолютночестен и этичен. Ты всегда ставишь общественные ценности над личными. Тыспособен вести разговор на любую тему… от влияния эллинской культуры наразвитие восточной философии и до технологии кустарной выплавки легированнойстали…

– Нет, дед, погоди, легированную сталь кустарно не…

Дед тонко захихикал. Я потер лоб и замолчал.

– Ты вызываешь у окружающих спонтанную неприязнь. Настолькобессмысленную, что их поведение становится, наоборот, подчеркнуто дружелюбным.И в то же время это лишает тебя друзей. С идеальными людьми не дружат, импоклоняются. Но от этого я тебя сумел уберечь… хоть и было трудно.

У меня горели щеки. Это не просто неприятно, это гнусно!

– Я добивался одного, – сказал дед. – Чтобы в этот,наступивший миг… как я надеялся, что он наступит!.. ты был вправе приниматьрешения. Не боялся преступить черту общепринятой морали. Законы придумывают длятого, чтобы их нарушать. Каждый шаг человечества в завтра был нарушениемзаконов сегодняшних. И всегда находились те, кто смел нарушить законы. Те, ктопреступал черту, обычно были негодяями. Я мечтал о другом. Чтобы ты мог решать– не оглядываясь на человечество. И был не худшим его представителемодновременно. Невозможная задача. Но я попытался ее решить.

– Дед, ты веришь в то, что говоришь? – прошептал я.

– Да.

– Уговариваешь меня принять собственную, личную этику? И приэтом считаешь, что я останусь человеком?

– Да.

– Но ведь это не моя этика, дед, – тихо сказал я. – Это все– проекция твоих взглядов. Твои страхи, комплексы, мечты. Я твой инструмент,дед. Ты верил, что человечеству, чтобы достичь величия, потребуется такой, какя. И создал меня. Вырастил, как в колбе.

Дед кивнул:

– Ты прав. Но я задам лишь один вопрос. Ты веришь, что яправ? Веришь, что нынешнее состояние приведет Землю к гибели?

– Верю, – сказал я. – Верю.

– Тогда не бойся решать, Петя.

Я долго молчал, а дед ждал ответа. За стенами шумел ветер.Спали на своих дачах дряхлые писатели и резались в покер их энергичные дети.Набиралась сил перед новым трудовым днем бывшая столица. В Звездном ночнаясмена диспетчеров вела на посадку возвращающиеся корабли. Огромная страна гналагорючее и клепала ракеты-носители, жадно разглядывала иноземное барахло иотлавливала воробьев, так полюбившихся Чужим. Крошечная планета Земля плыла поорбите, а небо было вокруг – и люди смотрели в небо с азартом, надеждой истрахом.

И никому не было дела, что меня просят спасти человечество –и переступить при этом через себя.

– Дед, нам нужен «Буран». И меня вроде туда берут. Но я незнаю, как нейтрализовать остальных членов экипажа.

– Пошли, – сказал дед.

– Куда?

– Ко мне в комнату. Позвоним Данилову. Он должен былприлететь вечером.