Звезды – холодные игрушки - Сергей Лукьяненко

И вот тут я не выдержал и загоготал в полный голос. Наэкране симпатичная девушка мучилась с обычным штопором, потом пришел лощеныймужчина, выкинул обыкновенный штопор в окно и достал электрический… А я хохоталкак ненормальный, сидя на кровати и тщетно зажимая рот руками.

Счетчик вскинулся в кресле. Глаза его засверкали.

– Из… извини… – простонал я.

– До двадцати бутылок в минуту! – донеслось из телевизора, ия вновь забился в истерике.

– Я не влиял на тебя! – воскликнул рептилоид.

Мне удалось лишь кивнуть, на разговор сил не было. Да причем тут влияние Чужого? У каждого из нас дома есть свой агрегат по промывкемозгов – телевизор.

– Сорок девять долларов девяносто девять центов, или жевосемьдесят девять рублей, или три космобакса! Звоните сейчас, и за ту же ценувы получите еще и набор пробок для испытания Чудесного Штопора!

Отсмеявшись, я убрал звук и пояснил смущенному счетчику:

– Извини. Мне не спалось. Я включил телевизор… развеселился.

– Телевизор? – Со сна счетчик казался более тупым, чемобычно.

– Не видишь, что ли?

Рептилоид повернул голову к экрану, потом кивнул:

– Свет… Я не могу воспринимать визуальный ряд вашего телевидения.

– Почему?

– Слишком медленная развертка, крупные сегменты, из которыхформируется изображение… и очень большое количество помех. Крайне труднообработать такую информацию.

На мой взгляд, телевизор показывал идеально.

– Но ты же видел изображение на дисплее там, в челноке!

– Не видел. Снимал данные по пути к экрану. Это гораздоудобнее. – Счетчик вновь свернулся клубком. – Продолжай свой отдых, я перестанувоспринимать звук как внешний раздражитель.

Через мгновение он снова спал. Точнее, не спал, а занималсяпознанием… Удобная у них физиология. Я опустил ноги с кровати, прислонился кстене, вздохнул. Мне спать не хотелось совершенно.

Возможно ли украсть челнок?

В буквальном смысле – нет. Подготовка к старту заканчиваетсялишь за час до запуска. И потом требуется труд сотен людей, чтобы корабльстартовал.

А возможно ли подменить экипаж? «Бураны» в транспортныхрейсах летают с тремя членами экипажа – командир, он же первый пилот, второйпилот и джамп-навигатор. Допустим, Данилов и впрямь берет меня в экипаж… вторымпилотом, вероятно. На каком этапе контроль над экипажем минимален? В автобусе,по дороге на старт, народу много. Разве что у стартового стола, перед загрузкойв лифт. Но как провести туда деда и счетчика? А что делать с Даниловым иджамп-навигатором? Оставлять их у стартовой позиции – это убийство. Когда«Энергия» выпихивает «Буран» на орбиту – старт заливают реки огня. Отпустить –поднимут тревогу…

И не удивятся ли в ЦУПе тому, что все переговоры ведетвторой пилот? А как подделать телеметрию – если нацепить датчики на деда, товрачи немедленно отменят старт. Это там, у Чужих, доктора давно махнули рукойна состояние экипажа… трезвый – и ладно…

Сотни проблем.

Стоп! Что со мной?

Я ведь обдумываю, как похитить звездолет!

Подавив первый импульс – кинуться к счетчику, – я попыталсяпривести мысли в порядок. Неужели он все-таки пытался воздействовать на меня?

Кажется, нет.

Мое отношение к задуманному дедом и рептилоидом плану неизменилось. Не хотел я этого… по крайней мере так вот, не получив никакихчетких объяснений. И прорываться к челноку с боем, с автоматом наперевес идедом на закорках – не собирался!

Просто злость накатила. После гениального перевода «Ромео иДжульетты» на молодежную феню, после рекламы электрического штопора, послетрусливого, ночного показа старого кинофильма, рисующего Чужих не в лучшемсвете.

Ведь будет становиться все хуже и хуже. Мы деградируем.Стремительно, бесповоротно. Превращаемся в расу идиотов.

Дверь скрипнула.

– Петя?

Дед опасливо заглянул в комнату.

– Все в порядке?

Я быстро встал, на цыпочках подошел к двери, выскользнул вкоридор. Там было темно, лишь у лестницы на второй этаж тускло тлела лампочка.Кажется, в детстве я боялся темноты… уж не знаю почему. Дед пообещал, что умоей двери всегда будет гореть свет, и выполнил обещание. Не ночник надкроватью – дед никогда не потакал моим страхам, а свет за дверью. Но мне этоговполне хватило. Ведь у этой лампочки даже нет выключателя. Она всегда горела… икогда я спал в своей постели, и когда занимал койку в училище, и когдаустраивался в отеле под светом чужой звезды…

– Все нормально, Петя? – тревожно повторил дед.

В старой пижаме и шлепанцах он не выглядел идеологомчеловеческого шовинизма, хитрым демагогом и безжалостным оппонентомправительств. Обрюзгший старик, которому давно положено доживать свой век утелевизора со стаканом кефира…

– Ты… ты боишься за меня? – сообразил я. – Боишься, чтосчетчик попытается воздействовать?..

Дед отвел глаза.

– Я просто смотрел телевизор.

– И что нового?

Я пожал плечами:

– В продажу поступил электрический штопор. Открываетдвадцать бутылок в минуту.

Дед послушно улыбнулся. Так улыбаются ребенку, взахлебпересказывающему свой первый анекдот. Да и у меня уже смеха не оставалось.

– Мы в какую-то пропасть валимся, дед, – сказал я,прислоняясь к косяку. – Отупение. Причем… радостное такое.

– Радостное отупение – это хорошо сказано. – Дед кивнул.

– Нет, я не думаю, что счетчик на меня влиял… наверное,просто ночь. Я начал обдумывать, как спереть челнок!

Дед терпеливо ждал.

– Ночью… оживает злость, дед. Я привык спать ночами. А днем– читать хорошие книги или смотреть хорошие фильмы. Не оставалось времениподумать о чем-то плохом. Может быть, я зря сплю ночами?

– Ты посмотрел пару каналов и увидел пару тупых передач, –сказал дед. – И решил, что стоит ли соблюдать правила игры, установленные такимчеловечеством?

– Да, наверное. Только каналов было пять.

– Петя, ты не совсем прав. Радостное отупение – это нормальноесостояние человечества. Оно лишь принимает разные формы. Когда происходитстолкновение культур, потеря глобальных ценностей – вот как сейчас, – оностановится рельефнее, ярче. Но всегда и во все времена состояние радостногоотупения устраивало большинство людей.