Буран, Тайга и Асмодей. Выход - Денис Чистяков

Я думал, что на этом история и закончится, но у нее оказалось такое же скверное продолжение. В Москве Веронику не ждали и получив весть о смерти отца определили ее в интернат. Припрятанные деньги тетка прибрала к рукам, а причитавшееся сиротам пособие никто в интернате не получал полностью. Новая жизнь оказалась не лучше прежней и вскоре Вероника вернулась к тому, что уже неплохо умела благодаря постоянной практике с дружками отца. Благо подробности своей «работы» она опустила ужав этот период своей жизни до пары предложений.

– А потом, когда я уже выбралась из этого дерьма и поверила, что жизнь вот-вот наладится, появилась эта чертова игра!

Вероника окинула взглядом окрестности с ироничной улыбкой:

– Думала, развеюсь, поиграю чуток.

Я покачал головой, оценив иронию:

– Наверно мы все с этой мыслью сюда пришли.

– Но не всех игра поимела также как меня. Меня оттр…али в буквальном смысле!

Вероника посмотрела на меня, внезапно улыбнувшись и снова превратившись в знакомую стерву:

– Хотя тебе тоже не плохо досталось.

– Спасибо, что напомнила, – криво улыбнулся я.

– Может только поэтому я решилась рассказать тебе о себе.

Возможно, оказанное доверие должно было польстить мне, но я все еще не понимал, чем оно вызвано.

– Кроме тебя я доверилась только одному человеку в этом мире.

Мне на ум тут же пришел Джеймс, который не знал русского и точно не мог кому-то проболтаться, если бы Вероника хотела сохранить свой секрет, но я ошибся.

– Его звали Рома. Один из тех отмороженных игроков, с которыми я шла к Разлому в третий раз. Он казался самым адекватным из них и я позволила себе обмануться. Доверилась ему так же, как тебе сейчас.

Я уже знал чем закончилась история того похода и терпеливо ждал подробностей, но Вероника молчала. Наконец я спросил:

– Это он тогда напал на тебя?

Сказать «изнасиловал» у меня почему-то не повернулся язык. Вероника покачала головой и я уже решил, что история с изнасилованием все-таки оказалась выдумкой, когда Вероника ответила:

– Его дружки… Когда этот гон…он все им разболтал они решили, что я охотно их обслужу, ведь мне не привыкать!

Впервые в глазах Вероники я заметил блеск слез, но она тут же вытерла их. Я не знал, что мне делать и корил себя за дурацкий вопрос. Я уже нерешительно потянулся рукой к Веронике, чтобы как-то утешить ее, но она резко встала, объявив:

– Вот и все, такая вот, еб…ть ее, история!

Я поднялся, не зная, куда деть взгляд и рассеяно бродил им где-то под ногами, пытаясь найти там подходящие слова, пока не произнес первое что пришло на ум:

– Мне жаль,

– Да, да, я знаю! Но мне не нужна жалость!

– Тогда почему ты мне рассказала об этом?

Вероника как-то обреченно пожала плечами:

– Может, решила вернуть тебе долг.

– Долг?

Она бросила взгляд на меня, вздохнув:

– Я раскрыла твой секрет остальным. Теперь ты можешь поделиться моим.

Слова Вероники прозвучали так по детски, что у меня мигом сложился картинка в голове. Пережив страшное детство, она отрастила шипы, но как и любой человек нуждалась в объятиях! Она нуждалась в друзьях, но в своем изувеченном прошлом не научилась их заводить и даже толком не понимала, как с ними общаться! А печальный опыт в игре еще больше ожесточил ее. И теперь мне казалось, что она впервые пытается убрать свои шипы и подпустить к себе кого-то…

– Я умею хранить секреты, – серьезно ответил я.

– Да уж, это я заметила.

Вероника посмотрела на меня, но на этот раз улыбка на ее губах не казалась ядовитой.

– Мне жаль, что все так вышло в Разломе, – неожиданно призналась она, – Вы совсем не такие, как мои прежние спутники. Для них игра так и осталась игрой и надеюсь они никогда из нее не выберутся. С ними я бы покончила в Разломе без всяких сомнений!

Взгляд Вероники ожесточился, но через мгновение снова смягчился:

– Но с вами все было иначе и если бы было возможно, я бы…

Она опустила глаза, потерявшись в мыслях, но я уже знал, что она хотела, но не умела сказать.

– Поэтому ты вернулась?

Вероника качнула головой, нервно облизав губы:

– Сперва мне казалось, что в том мире я смогу начать все заново, забыв о своем прошлом и о том, что произошло здесь. Но после наших приключений…, я больше не хотела быть одна.

Я вдруг вспомнил, как Дарлис, едва мы оказались в Герсан-Гироте, предвкушая скорое освобождение из игры воображал, как мы все вместе соберемся в какой-нибудь пиццерии и будем вспоминать о своих приключениях. Теперь мне казалось, что Вероника действительно хотела воплотить эту фантазию в реальность, хотя еще тогда знала, что всем выбраться из Разлома не удастся.

Сам того не осознавая, я встал рядом с Вероникой, уставившись на листья, плывущие по реке.

– Ты не будешь одна, если перестанешь язвить и плеваться ядом.

Я посмотрел на Веронику как можно более теплым взглядом, впервые не испытывая к ней презрения. Посмотрев в ответ, она усмехнулась:

– Черт, меня не предупреждали, что будет так сложно!

– Это не сложно, просто стоит иногда задумываться о чужих чувствах.

– С моими раньше никто не считался…

– Это было раньше.

Я вскинул бровь, улыбнувшись уголком губ:

– Ты ведь хотела начать новую жизнь?

Вероника как будто впервые смутилась по-настоящему и кивнув робко посмотрела на меня:

– Ты мне поможешь?

Ее пальцы снова скользнули по моей груди и глядя на меня из-под ресниц она знакомым льстивым голосом добавила:

– Я тебя отблагодарю.

В ее глазах заплясали прежние огоньки и я вдруг решил, что меня снова провели. Что вся история Вероники ложь, а я наивный дурачок! Но я не мог в это поверить. Так лгать невозможно. Или я просто не хочу признать себя обманутым…

– Благодарность оставь при себе, – твердо ответил я, перехватив руку Вероники.

Она не сопротивлялась и даже наоборот будто расслабилась, хотя в глазах была какая-то растерянность и следы прежнего смущения. Опустив взгляд, она облизав губы, неожиданно спросила:

– Ты не хочешь узнать меня еще глубже?

Двусмысленность этих слов, в которые она явно вкладывала совершенно определенный смысл,