Лазоревый грех - Лорел Гамильтон

Кровь тут же облепила пластиковый бахил, не до верху, незаливая туфлю, но почти. И даже сквозь пластик и обувь я чувствовала, что кровьпрохладна. Не холодна, а прохладна. Не знаю, так это было или это только моевоображение. Вообще-то я не должна была бы ощущать кровь сквозь бахил и туфлю.Но ощущение было именно такое. Иногда от воображения на месте преступлениябывает не только польза.

Я осторожно выставила ногу, держась за косяк. Не зная небудет ли скользить бахил на залитом кровью кафеле, я не хотела это проверятьсобственной задницей. Две вещи не хотелось бы мне сделать в этом помещении:во-первых шлепнуться на задницу посреди кровавого озера, и во-вторых, лезтьрукой в эту ванну. Вторую мне придется делать, так что я хотя бы первойпостараюсь избежать.

Осторожно, медленно я подала ногу вперед, как можно дольшеудерживаясь пальцами за косяк. На самом деле ванная была не такая большая, и неслишком далеко надо было тянуться от двери до ванны. Я ухватилась за край ванныруками в перчатке, и когда поставила ноги как можно тверже, заглянула в воду.

Вроде какого-то красного супа. Умом я понимала, что в основномздесь вода, но цвет... Я старалась думать о чашках для окраски пасхальных яиц.Ванна была как большая чаша, где красят пасхальные яйца. Как бывает, когдаплохо подберешь смесь, она была не в точности красная или розовая, аодновременно. Я держалась за мысль о пасхальных яйцах, о запахе уксуса и олучшем времени, чем сейчас.

Вода будто заклубилась, тяжелее, чем была на самом деле.Наверное, иллюзия, но у меня вдруг возник образ чего-то, плавающего прямо подповерхностью. Вот сейчас оно высунется и меня схватит. Я знала, что этого неможет быть. Знала, что, наверное, слишком много нагляделась ужастиков, но всеравно пульс бился в горле, сердце колотилось.

Я оглянулась на Зебровски:

— Ребята, у вас что, нет стажеров для этой работы?

— А как мы добыли первый кусок, по-твоему? —спросил он в ответ.

— Тогда понятно, почему там выворачивало того постовогов кустах.

— Он только первую неделю работает.

— Ублюдок ты, Зебровски.

— Пусть так, но больше никто не хотел совать туда руку.Когда кончишь осмотр, придут техники, откачают воду и отфильтруют ее в поискахвещдоков. Но сначала это должна увидеть ты. Скажи мне, что это не работаликантропа, Анита. Скажи, и я скажу репортерам. А то вот-вот начнется охота наведьм.

— Но не истерия, Зебровски. Если это кто-то другой,значит, у нас два самых жутких психа, каких еще не бывало в Сент-Луисе. Я бырада доказать, что это не работа оборотня, но если это действительно так, то унас другие проблемы.

Он заморгал:

— Ты действительно будешь более довольна, если это тотже оборотень?

— Обычно два разных убийцы кладут больше народу, чемодин.

— Это мысль скорее копа, чем эксперта по монстрам,Анита.

— Спасибо на добром слове.

Я повернулась снова к ванне и поняла вдруг, что сделаю это.Я опускала руку не глубже перчатки. Иначе это может быть вредно для здоровья,блин, но если мне что-то попадется, то придется лезть.