Игра Времен - Наталья Резанова

Он ничего не хотел видеть, но… странное зрелище предстало ему. Проклятые уже не стояли на месте. Они снова стягивались в строй, и строй этот был направлен не на север, а на юг. В сгущающейся тьме тускло поблескивали занесенные клинки. Мечи – против проклятия Юга?

– Гриан? Ты видишь?

– Да…

– Собирай наших. Сейчас мы ударим им в спину.

– Но ведь они хотят сразиться с демонами!

– Болван! Трус! Ты не понял, что само небо посылает нам победу! Небо поставило Проклятых между демонами и нами!

– Ты с ума сошел! Если они могут биться с демонами, то мы должны это видеть. По крайней мере не вмешиваться!

Но Анарбод уже не слышал.

– Галарцы! Славные рыцари! За мной!

Он попытался рвануться вперед. Гриан, ухватившись за повод его коня, сдержал его, а потом попытался стащить с седла, но Анарбод вывернулся и ударил его мечом. Лезвие скользнуло по кольчуге Гриана и, миновав сердце, вонзилось в плечо. Быстрее, чем Гриан успел нанести ответный удар, Анарбод хватил его эфесом меча в висок, и Гриан рухнул на землю к его ногам. Торжествуя, Анарбод обернулся, и в эту минуту стрела, пущенная чьей-то уверенной рукой, пробила кольчугу и вонзилась ему в грудь. Очевидно, Проклятые, выходя против демонов, не забывали о защите от людей.

Гриан очнулся, когда с него стали стаскивать сапоги. Еще бессознательно он попытался приподняться, и тотчас какая-то смутная фигура метнулась прочь. Опираясь на руки, Гриан встал на колени, оглянулся. Ночной воздух холодил его тело сквозь разорванную рубашку. Ночи здесь были прохладные, хотя, конечно, с Галаром не сравнить. Мародер успел стащить с него кольчугу и оружие и не добрался только до одежды. Рана в плече уже перестала кровоточить, и кость, кажется, была цела. Но он неудачно упал с коня. Ощупывая голову, он почувствовал кровь под пальцами. Однако сознание было ясным, он помнил все. Анарбод ударил его, и он упал. А теперь он был один на поле боя… если не считать мародеров. Один. Безоружный.

Он не знал, сможет ли встать. Смог. Кругом лежали убитые, сплошь северяне и кочевники. Трупов Проклятых не было совсем. Но и убитых союзников было не так много, как при сокрушительном поражении. Что же произошло здесь после… да, после того, как Проклятые схватились с демонами?

Гриан брел по полю. Звезд не было, но на юге сиял тот же зловещий отсвет, что он уже замечал раньше, и он мог различать почти все перед собой. Он видел землю, истоптанную множеством копыт, подкованных и без подков. Иногда по земле тянулись выжженные полосы, какие-то маслянистые пятна. Он вспомнил, что рядом должна быть катапульта Эйкина. Ее не было.

Неожиданно решимость, безумная и тем более неостановимая, охватила все его существо. Он больше не мог оставаться здесь. Вытерев кровь со лба, он зашагал в том же направлении, куда утром двигалась вся колонна. И не сознавал, сколько времени шел. По всей вероятности, недолго.

– Стой!

Двое верхами появились перед ним.

Он остановился. В рассеянном свете мелькнул вынутый из ножен клинок.

– Погоди. Ты видишь, он не защищается.

– Так пусть защищается, я жду.

Впервые он слышал их голоса, не свист, а настоящие голоса, а разговаривали они на том же языке, что и он, только слова произносили более отрывисто и резко, чем в других областях Огмы. Но его удивило, что и голоса, и лица спорящих были совершенно одинаковы. Это был не бред и не предрассудок. Он отчетливо различал в призрачном свете смуглую кожу, прямые носы, темные без блеска волосы, и все это повторялось одно в другом.

– Эй, где твое оружие?

– У меня его нет, – хрипло сказал он.

Это было постыдное признание для воина, но ложь ничего бы не дала ему.

– Слышишь? Мы не можем убить безоружного.

– Но он враг.

– Все равно. Безоружного убивать нельзя. Это против Закона.

Северянин пристально смотрел на них, не двигаясь. У него были отвратительно светлые волосы и глаза, и последнее неприятно напоминало Элме о Пришлой, хотя у северянина глаза были голубые, а у Пришлой серые, без малейшей голубизны.

– Куда ты шел? – спросила одна.

– В Крепость.

И не успев договорить, он ясно понял, что в Крепость его не допустят. Весь вопрос, убьют его сейчас или немного погодя. И он ничего не узнает. Именно это страшило его, не собственная сметь, а неведение.

Но две всадницы продолжали спорить.

– Ты слышала? Его нужно убить немедля. Он пробирался в Крепость.

– Один? Открыто? Без оружия? И он ранен, видишь?

– Что за базар, Проклятые? – Стоило только вспомнить о Пришлой, и она тут же возникла из мглы. У нее получилось: «Что за баз-зар, Пр-роклятые?» Когда она вот так по-городскому растягивала согласные, голос ее становился особливо невыносим для слуха.

– Сначала скажи, что на юге? – Спрашивать так быстро было неучтиво, но уместно, и Пришлая знала это.

– Все чисто до самой пустыни. Заставы снова на местах. Остальные возвращаются в Крепость.

– А трофеи?

– Ульг занимается этим. Из оружия выберут то, что можно доверить новообученным. Если там есть что достойное – заберут в арсенал. Лошадей – одних пустим в стадо, других отдадим жителям Круга в возмещение ущерба.

– Ардви! – вмешалась Ауме. – Обычай говорит: когда двое не могут разрешить спор, пусть судьей для них будет третья. Будь судьей для нас!

Обычай действительно был таков, и Элме против воли вынуждена была согласиться, но едва не вскипела, когда Пришлая окинула взглядом северянина и осклабилась.

– Спор? – В ее тоне Элме послышался некий непристойный намек. – И в чем он состоит?

Выслушав доводы сторон, Ардви посмотрела на северянина снова, по-прежнему насмешливо, но уже без издевки.

– Без оружия? Раненый? Да еще, похоже, и помешанный к тому же? Убить такого будет не к чести.

– «Безумие не спасает от возмездия» – так говорят.

– Хорошо. Тогда поступим с ним по нашему обычаю. Пусть одна из вас отдаст ему свое оружие, чтоб он мог защищаться, а я рассужу поединок.

Элме чувствовала, как ее захлестывает ярость. Пришлая говорила о «наших обычаях», но так, как говорить о них могла только она. Такой обычай и вправду был, но лишь внутри общины. Чтобы передать личное оружие, святыню для Проклятых, в чужие руки – об этом нельзя было и помыслить.

Но Ардви тут же добавила:

– А лучше отпустить его совсем. В Крепости ему делать нечего. Пусть уходит.

Даже это было более приемлемо, чем ее кощунственное предложение. Элме неохотно кивнула. Ардви продолжала:

– Хотя далеко добрые жители Круга ему не дадут… Ладно. Я, судья, выношу решение. Элме, поезжай в Крепость. Ауме, выведи чужака подальше и возвращайся. Я еще поезжу по полю, посмотрю, нет ли кого в живых, не прячутся ли где кочевники.