Невольница князя - Эми Мун

Воинам это пришлось по нраву. Князь тоже не возражал. Поглядывал только внимательно. Будто бы все еще решал, достойна ли она ехать с ними или послать обратно, ведь от Сварг-града было не слишком далеко.

Забава старалась быть полезной, несмотря на ломоту в теле. Словно поддерживая ее, рядом вился лютоволк. Лизал ее пальцы, помогал таскать воду.

Она украдкой гладила то пушистый бок, то мохнатое ухо. Хороший зверь, добрый! Как же славно, что с Властимиром пошел. Волчье чутье куда лучше человечьего. И если бы захотел, зверь мог бы справиться с половиной воинов.

Однако этот любимцем стал. Вон как рыскает среди лошадей от одного воина к другому.

Забава снова поерзала. И получила легкий шлепок по бедру.

— Я что сказал?

— Прости, князь, — повинилась снова.

А мужчина вздохнул.

— Радуйся, что тяжко тебе от жаркой ночи, а не от исполосованной задницы, — проворчал негромко.

— Спасибо, господин. Просто я… — и осеклась.

Нельзя говорить, что это от непривычки. Властимир на приказы ох какой скорый. К тому же Забава сама понимала, что ей повезло отделаться только бессонной ночью.

— Просто ты что? Говори уже!

И лгать ему тоже опасно. Забава вздохнула и, внимательно разглядывая уши Стогрива, призналась.

— Сидеть больно.

Над головой послышался самодовольный смешок.

— Больно было бы, если бы я взял тебя по-другому. С твоего же согласия!

Забава густо покраснела. Вчера она была не в себе! Страшно, холодно, и еще вино это… Голова до сих пор как чумная.

— Отчего же не взял?

— Потому как лучше после этого мыться. Хоть благословение Сварога дарует мне гораздо более крепкое здоровье, чем у обычных людей, но ты можешь и болезнь подхватить.

— Болезнь?!

— Зуд, например, женский.

Забава озадаченно примолкла. Слова Властимира были справедливы. Да и о женских недугах она слыхала — Ирья расстаралась. Она же научила различать отвары. Одни против красноты, другие от гноя и неприятного запаха. Но варили их только знахарки и лекари — слишком легко хорошее зелье могло превратится в отраву.

«…А ведь раньше довольно было трав на лужочке собрать и в кувшине запарить. Наутро глядишь — и готово твое исцеление», — вздыхала надзирательница.

Теперь же все перевернулось с ног на голову. Разве что от тягости было по-прежнему легко избавиться. И сегодня, кроме чистки тарелок, Забава съела нужные корешки.

— Однажды я тоже хотела стать знахаркой, — призналась князю. — Люди так много болеют. Особенно детки…

Властимир помолчал немного, будто удивленный ее откровением.

— Немудрено, — ответил, наконец. — Северному царству приходится тяжело.

— А другим? Ты ведь много где был, господин. Видел разное!

— Другим тоже. Южные земли все в песках погрязли, города заметает по самую крышу. На востоке изрезанная ветрами степь от края до края. Хоть кочевой люд землю не пашет, а гоняет табуны лошадей, но со смертью Лады им выпало отбиваться от лютоволков и болезней… По всему миру прокатилось несчастье. Наши боги хоть и носят разные имена, а все же суть одинакова. И если бы не изменила богиня своему мужу, то и беды не случилось бы.

— Да кто ж сказал, что она изменила?! — крикнула Забава и тут же осеклась.

Мужчина за ее спиной напрягся.

— Сомневаешься в словах Сварога? — прорычал тихонечко, и от этого аж волоски на руках и шее встали дыбом.

Однако все внутри противилось обвинениям князя. Разве нельзя предположить, что мужчина виноват? То есть бог…

— Верю в то, что людская молва бывает несправедлива, князь.

— Вот и оставь свою веру при себе! — окоротил зло.

Забава понурила голову. Права была Ирья, называя ее блаженной. Блаженная и есть! Решила вдруг в то, что Властимир может с ней согласиться! И в каменном сердце князя теплится искра сострадания к женщинам. Надо ж такое вообразить… За душу взяла такая тоска, хоть вой. Но Забава изо всех сил старалась удержать слезы.

Властимиру они не нужны. Как и множеству остальных мужчин. Так нечего взывать к жалости тех, у кого ее отродясь не было.

* * *

Властимир

А характер у Забавушки все же есть. Не так покорна его наложница, как кажется…

В который раз Властимир захлебывался черным дегтем ревности, наблюдая за девушкой.

Забава трудилась наравне с воинами. Не капризничала, когда приходилось рано вставать или пачкать руки. Стирала, мыла, и даже лошадей чистила. Отдыхать не хотела, но при этом умела не навязываться и быть скромной. А воины с восторгом перешептывались, дескать, вот это женщина! Собой хороша, трудолюбива и храбра к тому же. По нраву им оказалась княжья наложница. Лютоволк — и тот вился вокруг белокосой красавицы. Все норовил стребовать ласки.

Властимир недобро прищурился.

Для чего девка старается? Или нарочно дразнит? Подумаешь, разобиделась на его приказ молчать о мертвой богине. Холодна теперь, как ледышечка.

Швырнув обглоданную кость в кусты, Властимир встал.

— Обойду лагерь, — бросил стоявшему неподалёку Пересвету. — А ты за наложницей пригляди.

Воин кивнул. Он был немногословен и равнодушен ко всему, кроме битв. Подкинутый однажды к стражникам, у них он и остался, никогда не смотрел в сторону женщин, а улыбался лишь при виде доброго меча. Такому хоть с десяток красавиц поручи, все целы будут.

Еще раз глянув на хлопотавшую у котла девушку, Властимир пошел прочь. Забавушка в его сторону не посмотрела. А вот лютоволк следом увязался.

— Сидел бы около костра со своей любимицей, — обронил зло.

Серый только косматой башкой встряхнул да уколол внимательным взглядом. Ну чисто человек, только в волчьей шкуре!

И Властимир прибавил шагу.

Под сапогом влажно зачавкало болото. А раньше тут был ручей, если верить старым картам. А еще деревушка… От нее осталась разве что несколько холмов, заросших колючим кустарником. Чем ближе к Топям, тем злее становилась природа. И обезумевшие животные — от мелкой мыши до медведя — не нападали только потому, что рядом ходил лютоволк.

Взобравшись на пригорок, Властимир огляделся вокруг.

Всякий раз становилось тошно от вида некогда плодородных полей и густых лесов. Теперь вместо них трясины, испорченная пеплом земля и заросшие колючками рощи. А все из-за распутства богини, будь она неладна!

«Да кто ж сказал, что она изменила?!» — зазвенел в ушах девичий голосок.

Властимир даже ругнулся сквозь зубы.

Игривый нрав Лады был известен с древних времен. Она ведь богиня жизни! Плодородие, рождение детей, браки и любовь — все в ее власти. От их со Сварогом страсти родился этот мир. Духи и божества мельче — тоже ее творение. Стоит ли дивиться тому, что