Самая легкая лодка в мире - Юрий Коваль

Значит, я не оторвался, значит, надо еще шевелить, бить веслом?

– А граммофон ты с собой не привез? – спросил капитан.

– Не привез, – краснея, ответил Орлов. – Я и Клару брать не хотел, но она напросилась.

– Странно, – сказал капитан-фотограф, неприязненно качая головой. – В лодке только два места. Ты приехал сам, да еще и Клару с собой приволок.

– Я думал, как-нибудь обойдется. Покатаем ее в лодке, и поедет домой.

Эти сбивчивые и какие-то детские объяснения Орлова ничего, конечно, не объясняли. И слова «покатать Клару» звучали дико и неестественно. Мы тут мучаемся в болотах, тонем и мокнем, преодолеваем, а они приехали «покататься»! Черт знает что!

– Слушай, Орлов, – сказал капитан, – говори прямо. Зачем приехал сам? Зачем привез Клару? У вас с Кларой, может быть, это… как это называется… – И капитан повернулся ко мне в поисках нужного слова.

– Чувство…

– Вот именно… Может, между вами – чувство?

– Ты что, с ума сошел! – воскликнул Орлов. – Просто покататься просила. Какое чувство!

Орлов покраснел и насупился. Я же вдруг вспомнил ромбическую коробку, с которой явилась Клара, когда провожала нас. Вспомнил и розу, которой не коснулся. А почему я, собственно, не притронулся к розе? Роза-то, похоже, была для меня. И тут вдруг у меня неожиданно гукнуло сердце. Боже мой! Роза! Неужто для меня была?

– Никакого чувства! – повторил Орлов. – Напросилась покататься!

– Катайтесь в парке культуры, – сказал капитан, – а мы плывем дальше.

И капитан, не прощаясь с Орловым, шагнул к лодке. Опираясь на весло, перекинул он ногу через борт, уселся на свое место. Волей-неволей и я потянулся за ним. Орлов потрясенно молчал.

– Садись, – приказал мне капитан, и я сел в лодку, взял весло.

– Что же это вы делаете? – сказал вслед Орлов. – Зайдите хоть в дом. Там уж все собрались, ждут вас обедать.

– Нечего нам там делать, – сказал капитан. – А Кузьме Макарычу поклон передай.

Решительно взмахнув веслом, капитан двинул «Одуванчик». Мы отошли от берега.

– Неловко как-то, – потихоньку сказал я капитану. – Все-таки ждут нас. Зайдем хоть на полчаса.

– Не тянет, – сказал капитан, – нельзя нам туда заходить. Опасно.

– Да ничего страшного, – сказал я, – подумаешь – Клара. Наплевать. Зайдем. Орлова жалко.

– Это не Орлов, – прошептал капитан. – Это подделка.

– Господь с тобой, что ты говоришь? Опомнись. Какая подделка? Самый натуральный Орлов.

– Не верю, – сказал капитан. – Орлов сюда никак не может добраться. Это все вранье.

– Ладно тебе, успокойся. Надо все-таки вернуться. Хоть на полчаса.

– Ну смотри, – сказал капитан, разворачивая лодку. – Мое дело предупредить. Эй, – крикнул он Орлову, – погоди, мы возвращаемся!

Нос «Одуванчика» снова уткнулся в берег рядом с мостками, мы вылезли и как-то порознь – впереди капитан-фотограф, за ним Орлов, сзади я – пошли через поле к дому шурина Шуры.

Дом этот был стар и кособок. Нижние венцы его прогнили, осели глубоко в землю, крыша от этого задралась острым горбом. Над крыльцом, над окнами дома – повсюду были натянуты какие-то шпагаты и веревочки, на которых сушились белые грибы и черные окуни. Весь дом был завешан сухою рыбой и грибами, а в палисаднике перед домом бушевали свирепые заросли крыжовника и малины.

Шуршащие под ветром сухие чешуистые окуни, шелестящие грибы, скрипящие ступени – весь дом был пронизан тихими шорохами, и названье «шуршурин» очень подходило к нему.

Капитан поднялся на крыльцо и вошел в дом, за ним – Орлов.

Я замешкался на пороге, снимая сапоги. Босиком прошелся я по гусиной травке, короткой и мягкой, которой заросла лужайка у крыльца. В дом идти не хотелось.

Умылся под рукомойником и, выставив к солнцу лицо, решил обсохнуть, как-то не хотелось пока идти в дом.

Сзади послышался шорох.

– Добрый день.

Я оглянулся.

Из палисадничка, из какой-то земляничной калиточки в заборе вышла Клара Курбе.

В сарафане, украшенном голубыми цветочками, босиком, с распущенными до плеч волосами. В руках она держала блюдо, наполненное и смородиной, и малиной, и крыжовником. Удивительно еще, что в блюде не оказалось огурца.

– Привет, – ответил я. – С приездом… только должен сразу сказать, что в лодку мы вас взять никак не можем… места мало. Мы, знаете, дальше поплывем, а уж вы…

Клара поставила тарелку на ступеньку, подошла ко мне поближе и вдруг поцеловала меня в губы.

– О Боже! – бормотал я, вырываясь. – С приездом, с приездом…