Самая легкая лодка в мире - Юрий Коваль

И он крутанул рукой, примериваясь к форточке.

– Да ладно, верю, – сказал капитан, но Леха уже сделал бровями какое-то метательное движение, и рука шмыгнула по воздуху к окну, через форточку улизнула на улицу.

Все замерли. И даже шурин перестал жевать. Неудобно все-таки есть пельмени, когда чья-то часть тела покинула общий стол. Несколько минут все напряженно молчали. Наконец послышался стук в дверь.

– Войдите! – крикнул шурин.

Дверь распахнулась, и рука Лехина ворвалась в дом, зажав в кулаке ромашку. Галантно изогнувшись в воздухе, она поднесла цветок девушке.

– Спасибо, – сказала Клара Курбе и тут же вплела ромашку в волосы.

Все дружно зааплодировали. С ромашкой в каштановых волосах Клара была… гм… дьявольски хороша.

– А теперь капитан доволен? – спросила она.

– Меня все это не касается, – хмуро ответил капитан.

– Да он просто завидует, – подал голос Леха Хоботов. – У него-то ничего не летает.

– Завидовать тут нечему, – сказал капитан. – Видали мы кое-что похлеще летающей руки… А вот некоторые девушки меня удивляют.

– Чем же? – спросила Клара.

– Не знаю, как это объяснить… но нельзя брать ромашку у той самой руки, которая только что зубы дробила.

Капитан встал, тронул меня за плечо.

– Пойдем, – сказал он, – нужно поговорить.

– Куда это? – крикнул шурин. – А самовар пить?!

– Сейчас вернемся, – сказал капитан, – две минуты.

Мы вышли на крыльцо. Капитан держал меня за руку, и я чувствовал, как мелко и нервно дрожит он.

– Отойдем подальше.

У забора, под шуршуриным окном, мы остановились.

– Слушай, – сказал капитан, – ты сказал, что Орлов снился тебе там, на берегу Илистого.

– Снился.

– А Клара?

– Снилась, – чуть смутившись, подтвердил я.

– Да, – задумчиво сказал капитан, – теперь все ясно.

– Что тебе ясно?

Капитан не ответил.

– Загляни в окно, – неожиданно сказал он, – погляди, что они делают?

Я поднялся на цыпочки, заглянул в окно и вздрогнул. Вся компания, что сидела за столом, – и Кузя, и шурин, и Леха Хоботов, и Орлов с Кларой – все смотрели в окно, прямо мне в глаза. Я отпрянул.

– Поздно, – сказал капитан. – Заметили. Догадались, что я догадался. А я уж давно все понял, но когда она взяла ромашку…

– Что ты понял? Объясни.

– Папашка раздвоился. У него же две головы – щучья и медвежья. Ну вот, щучья – это Клара, а медвежья – Орлов. Приделал к головам по телу и явился к нам. Настоящий Орлов сидит в Москве, и Клара там, а эти – поддельные. Подсмотрел твои сны – и раздвоился.

– Что ты говоришь?! – сказал я. – Я с Кларой только что целовался.

– Это не Клара, – сказал капитан. – Это – гидра.

Где-то в доме хлопнула дверь. По ступенькам крыльца спускалась Клара. Она встала у забора, у земляничной калиточки, и задумчиво глядела на дальние леса, на небо, на закат.

– Щучья голова, – шепнул мне капитан. – Оставаться нам здесь нельзя.

– Слушай, отойди на минутку, – заикаясь, сказал вдруг я.

– Куда это?

– Не знаю… ну, погляди, цел ли «Одуванчик».

– Да я отсюда вижу – все в порядке, – сказал капитан. Но все-таки он обеспокоился, вытянул шею, шагнул в сторону.

– Не вздумай с ней целоваться, – буркнул он.

Капитан пошел к берегу, и, как только он отдалился, Клара сразу направилась ко мне.

Я видел, как сияют и колеблются ее глаза, как горит в волосах ромашка.

– Не смейте меня целовать, – сказал я дрожащим голосом.