Самая легкая лодка в мире - Юрий Коваль

В общем хоре летающих рук я не замечал рук Клары. Девушка Клара Курбе как-то терялась за столом и руки свои прятала под скатертью. Зато уж орловские длани парили вокруг Клары и пикировали каждую секунду на ее тарелку, с голубиной ловкостью подкладывая то грибок, то луковку.

– Скушай сальца с горчичкой, – ворковал Орлов, и Клара благодарно улыбалась. Давясь горчичными слезами, жевала сало.

Орлов, однако, не унимался. Следующим заходом он тащил ей без разбора и пельмень, и сотовый мед. Клара, к удивлению, глотала все это как тарантул.

Пришибленно следил я за ними. Напрасно капитан соблазнял меня щучьей головкой, я чуть притронулся к ней. Дикий, неуместный, несуразный Кларин поцелуй все еще висел у меня на губах. Ни сало с горчицей, ни рыбник, ни грибы, ни питье кваса не помогали – поцелуй никак не отваливался. Он прирос к моим губам, как гриб-трутовик к березе.

Между тем руки над столом стали летать помедленней, зато языки подразвязались. Первым подразвязался язык шурина Шуры.

– Вы – художники, люди ученые, – говорил шурин. – А мы тут живем в глуши – люди неученые. Но и у нас есть памятник культуры.

– Что за памятник? – спросил Орлов.

– Да там, – сказал шурин, – там вон, у нас за сараем, в крапиве памятник культуры валяется. Очень интересный памятник.

– Знаешь что, Шура, – неожиданно сказал Кумкузя, – помолчал бы ты лучше.

– Почему? – удивился шурин.

– Потому что неприлично за столом про памятники рассказывать.

– Да? А я и не знал, – сказал шурин. – Ладно, не буду.

– Нет-нет, расскажите, – сказал Орлов. – Это интересно.

– Я извиняюсь, – сказал кум, – а вы в Вологде пивали чай?

– Пивал, – ответил Орлов.

– А в Архангельском?

– Чего в Архангельском?

– Пивали чай?

– Да что вы мне про чай! Расскажите, что за памятник в крапиве.

– Нога! – послышался вдруг резкий голос с другого конца стола. Это открыл рот Леха Хоботов.

– Нога? – удивился Орлов. – Какая нога?

– Нога в крапиве, – повторил Леха и высосал бокал квасу.

– Эх, Леха, Леха, – укоризненно покачал головой кум, – как неловко – про ногу за столом. Некультурный ты.

– Балабол, – подтвердил шурин Шура.

– Какая нога? – приставал Орлов. – Объясните толком.

– Памятник культуры – нога, – досадливо пояснил кум. – Мужская каменная нога. Валяется в крапиве. В доисторические времена она была приделана к каменному телу. А ты, Леха, не очень культурный – про ногу за столом!

– Балабол, – снова подтвердил шурин.

– Кто сказал, что я балабол? – тяжко проговорил Леха Хоботов.

– Это я сказал, Леха, потому что некультурно за столом про ногу говорить.

– А кто начал про памятник культуры?

– Я и начал, Леха. Но ведь я не сказал про ногу, потому что дядя Кузя сказал, что это некультурно, а про ногу сказал ты, и тогда я сказал, что ты балабол… но я не…

Довести свою мысль до конца шурин не успел.

Правая Лехина рука, не дослушав Шуру, внезапно и быстро отделилась от тела.

Она пролетела над столом и, обогнув самовар, с ходу хлопнула шурина по зубам.

Охнув, шурин грохнулся на пол, а рука, описав в воздухе дугу, как австралийский бумеранг, вернулась к хозяину и, грубо говоря, присобачилась к телу.

В наступившей тишине послышался голос кума:

– Я извиняюсь, а вы в Архангельском пивали чай?