На берегу Тёмного моря - Эндрю Питерсон

– Угомонись, Фериния. Как раз сейчас мы решаем, что делать!

– Я знаю, знаю, что делать! Давайте сбросим Игиби в море, вот и всё! – прокричал, стоя в заднем ряду, мэр Благус.

Подо не выдержал.

– Довольно! – взревел он, и горожане замерли, как статуи. – Ишь чего выдумали – сбросить в море! Слушай сюда, ребята. Мы этого не хотели, но так уж оно вышло, и мы непременно что-нибудь придумаем. Пожалуйста, дайте нам с Оскаром пять минут. Мы всё обмозгуем и сразу вам скажем.

Под гневным взглядом Подо толпа, ворча и ругаясь, разошлась. Старик запер дверь и вздохнул:

– Ну, за дело.

Джаннер и Тинк сели на пол и стали слушать, о чём говорят Подо и Оскар, согнувшись над столом.

– Городишко сожгут, – мрачно сказал Подо.

Оскар поправил очки и на мгновение задумался, прежде чем кивнуть:

– Ты прав. Боюсь, наш милый Глибвуд не спасти. Скоро Клыки из форта Ламендрон поймут, что здесь дело нечисто.

– Гнорм сказал, что действует по личному приказу генерала Крака. Значит, Крак ждёт прибытия Кареты. Не дождавшись, он пошлёт сюда солдат.

– Я слышал, Клыки бегают быстрее молнии, когда нужно… и уж точно быстрее лошади, – сказал Оскар. – Если так, толпа Клыков явится в Глибвуд ещё до рассвета. В форте Ламендрон их сотни, а то и тысячи. И они будут в ярости. Они губят нас без всякой причины… – Оскар вздохнул. – А теперь причина появилась.

– Плевать, – перебил Подо, стукнув кулаком по столу. – Наш выбор – драться или бежать. Даже будь у горожан оружие, им в жизни не устоять против Клыков. Значит, придётся бежать. Дороги, ведущие в Торборо, пока свободны. Люди укроются там. Когда Клыки явятся в Глибвуд, то обнаружат пустой город. Может, тогда они его не спалят. Мы переждём, а когда всё уляжется, горожане вернутся…

– Некоторые не захотят уходить.

– Да, – подумав, согласился Подо. – Не захотят. – Он снова стукнул кулаком по столу. – Я и сам бы не отказался подраться с этими проклятыми ящерами! – старик взглянул на детей и на Нию. – Но делать нечего. Надо бежать, и подальше.

– В Ледяные прерии? – угрюмо спросил Оскар.

– Да. Только там сокровища будут в безопасности.

Джаннер и Тинк переглянулись, округлив глаза. У обоих на языке вертелись вопросы, но мальчики боялись вновь вызвать гнев деда, поэтому сидели молча. Значит, Сокровища Анниеры правда существовали, и Подо с Нией их прячут.

– Ну, хватит болтать, – сказал Подо. – Я схожу домой и соберу вещички. Мы ещё долго сюда не вернёмся… – Он устало вздохнул и добавим: – Может, и вообще никогда.

Джаннер и Тинк опять переглянулись. «Мы отправляемся в Ледяные прерии?»[41]

– Нам нужны припасы, дружище, – продолжал Подо. – И настоящее оружие, а не эта дрянь, – он с презрением взглянул на меч Гнорма.

– Конечно, конечно, – кивнул Оскар. – В поместье его более чем достаточно.

Джаннер почувствовал, что краснеет.

– Отлично. Тогда мы с мальчиками пойдём домой собираться. Пригляди за Нией и Лили, пока мы не вернёмся.

Оскар подмигнул и, быстро отойдя в угол кабинета, нагнулся и приподнял коврик. Под ним оказался люк.

– Внизу есть фонари, одеяла и достаточно провизии, чтобы продержаться несколько дней. Просто на всякий случай. Как выразился Аман Путан: «Мы укроем их до твоего возвращения, а затем вы все вместе отправитесь на поиски безопасного пристанища». Когда вернёшься, дам тебе карту и ключ от оружейного склада.

– Пошли, мальчики, – велел Подо, и те вскочили.

Ния и Лили спустились в подпольный тайник Оскара, а Джаннер и Тинк вышли вслед за дедушкой во двор, где в нетерпении ждала небольшая толпа глибвудцев.

Подо кашлянул, и болтовня утихла.

– Мы всё обдумали, друзья. Простого выхода нет. – Он сурово взглянул на горожан. Бок о бок с этими людьми он трудился много лет, а некоторых знал с детства. Подо неохотно произнёс: – Придётся бежать.

Все молчали.

– Можете остаться здесь и сгореть вместе с городом – либо уйти. Отряд Клыков из форта Ламендрон явится сюда, как только Крак узнает, что произошло. Скорее всего, они придут ещё до рассвета. И когда Клыки окажутся здесь, то от злости сотрут город с лица земли и вас вместе с ним. Если хотите избежать страшной смерти, берите всё необходимое и ступайте на север, в Дагтаун и Торборо. Боюсь, к утру Глибвуда не станет.

В кронах деревьев стонал ветер. Подо ждал возражений, но горожане молчали. Они понимали, что старик прав. Без единого слова люди разошлись, бросая горестные взгляды на Подо и мальчиков.

Джаннеру стало на редкость тоскливо оттого, что улыбки соседей сменились молчаливыми упрёками. Ему как никогда хотелось всё исправить. Но как? Что сделано – то сделано, и обратной дороги нет.

Шагги, владелец таверны, плюхнулся в кресло у себя на крыльце и закурил трубку. Было ясно, что он намерен остаться.

Показался какой-то всклокоченный старик. По его лицу, по лохматой седой бороде текли крупные слёзы.

– Сарыч Вилли, – произнёс Подо.

– Ох, дружище, я ведь так и не извинился за то, что отбил у тебя Мерну. Все эти годы я хотел сказать тебе, старый плут, что сожалею, – Вилли шмыгнул носом.

Подо смущённо ухмыльнулся и хлопнул друга по плечу, невольно вспомнив, скольких швапов он подбросил в огород Сарыча.

– Мерна? Да я про неё уже давным-давно забыл, честное слово. Ну, почти. Это ж сколько воды утекло с тех пор! А теперь ступай в Дагтаун к внукам, слышишь? Я тебя непременно навещу, старина.

Сарыч Вилли кивнул и вытер рукавом заплаканное лицо:

– Жаль, что сарай у тебя сгорел. Похоже, Клыки совсем сбесились. Я сегодня зашёл к тебе и принёс кое-что из моего сада, вроде как подарок. Оставил на крыльце. Ну, знаешь… за Мерну.

– Ох, Сарыч…

Но тот, не дожидаясь благодарностей, уже шагал домой, за женой и пожитками.

Подо взглянул на внуков.

– Так, парни, – сказал он, – всё идёт лучше, чем я думал. Похоже, горожане собирают манатки. Кроме Шагги и Шустеров, – добавил он с ноткой гордости за друзей, которые сидели на крыльце «Единственной гостиницы» и махали соседям на прощанье. Глибвудцы, собиравшиеся в дорогу, надеялись найти пристанище у родных[42]. Но у Шагги и Шустеров никого и ничего не было за пределами Глибвуда. Они хотели умереть, защищая свой дом.

– Пошли, ребята, – сказал Подо, и мальчики зашагали вслед за дедом к тюрьме, где по-прежнему валялись тела Клыков, сморщенные и иссохшие, будто пролежали там много лет. От них остались только потрескавшиеся чешуйчатые шкуры, сухие кости и доспехи.