Под девятой сосной в чистом поле - Валерий Гусев

– Ага, – сказал Алешка с тихим смешком, придерживая, как мне показалось, что-то под футболкой. – Кто-то укусил в темноте. Я не разглядел – или комар, или крокодил.

Я разозлился:

– Ну, и что все это значит?

– Ловушка сработала, – небрежно объяснил он. – Ты его проводил? Потерял, конечно? Возле терема? Точно?

– Откуда ты знаешь?

– Это был ресторатор.

– Ресторатор? – переспросил я с удивлением, так как сам толком не знал, что это за профессия. – Который в ресторане сидит?

– Ты темный человек, Дим. Ресторатор – это который всякие старые вещи ремонтирует. Чтоб их подороже продать. Или в коллекцию пристроить.

– Реставратор! – догадался я и не удержался: – Это ты темный человек, Леш.

Лешка не смутился:

– Темный человек, Дим, вообще ничего не знает. А я знаю очень много.

– Например? – мы уже входили в калитку.

– Например, я знаю, как зовут этого ресторатора. Жорик! Вот как!

– Откуда ты знаешь?

– Спать хочу, – Алешка зевнул, лязгнув зубами. – И холодно.

Ночь в самом деле была не только темная, но и холодная. В такие ночи становится ясно, что лето – оно не навсегда, что осень неумолимо приближается.

– Завтра все узнаешь, – сказал Алешка, когда я запирал дверь. – Но это только начало… А может, Дим, все и не так…

Утро прошло спокойно. Алешка, что удивительно, никуда не пошел, остался дома и помогал мне по хозяйству. Только время от времени зачем-то бегал на чердак. А вернувшись, вполголоса бормотал: «Пора не пора, я иду со двора».

Мы полили арбузы, которые уже довольно оформились. Иные из них стали величиной с небольшое яблоко, на них даже начали проявляться полоски. Потом натаскали воды в бочку. Алешка опять сбегал на чердак и очень быстро скатился оттуда:

– Пора, Дим! – и что-то сунул на живот, под футболку. Компресс, наверное, от укуса крокодила.

Я покорно поперся за ним в деревню.

Возле клуба стояли мотоцикл участкового и милицейский «уазик». Водитель, поставив ногу на ступеньку, курил и поплевывал. А из клуба вышли перепачканные и запыленные дядя Андрей и следователь дядя Коля.

Они были не только перепачканные, но и разочарованные. Даже немного злые.

Мы подошли поближе.

– Пацаны балуются, – сказал следователь. – Хорошо еще про взрывное устройство не сообщили. Да, кстати, в ключевинах замков, которые из церкви, Томка обнаружила микрочастицы спецпасты, которой слепки для ключей делают… Ладно, Андрей, ты еще тут поработай, а я поехал. Дел невпроворот. Достал нас этот Халитов!

Он заодно обругал и водителя («Ты, Женя, просто верблюд!»), сел в машину – и пыль столбом на дороге. А дядя Андрей присел на скамейку, снял и положил рядом фуражку. И тяжело вздохнул.

Мы подобрались поближе. Он поднял голову, посмотрел на нас. Сначала довольно безразлично, а потом вдруг строго, и спросил:

– Ваша работа? – он кивнул в сторону почти развалившегося клуба.

Мы враз отрицательно покачали головами, а я подумал: «Нет, это было еще до нас, в одиннадцатом веке».

Но участковый имел в виду не клуб, а подозрительную записку, которую он достал из нагрудного кармана. И показал нам:

– Вот эта анонимка влетела сегодня утром в окно дежурки. Как я предполагаю, с помощью рогатки.

– А чего она у вас такая мятая? – спросил я.

– В нее была гайка завернута. Для веса.

– Понятно, – сказал Алешка и вежливо попросил: – Можно посмотреть?

Но странно – сам читать не стал, будто заранее знал, что там написано, а протянул записку мне.

Там было: «То, что вы ищете, находится в старом клубе, под кирпичом с крестиком». И подпись – «Верный Друг Ментов».

– И что там нашлось? – спросил я. – Под кирпичом с крестиком?

– Ничего! – сердито выдохнул дядя Андрей. – Ни с крестиком, ни без крестика. Мы там гору кирпичей перевернули! Как два дурака!

– А что вы искали? – невинно спросил Алешка. – Не это случайно? – он запустил руку под футболку и вытащил небольшой плоский предмет, похожий на тонкую книжку, завернутую в кусок клетчатой тряпки.

Дядя Андрей недоверчиво взял у него предмет, развернул тряпку и… остолбенел. Я, кстати, тоже.

В руках участкового оказалась… пропавшая чудотворная икона! Самая настоящая – написанная на доске с отколотым краешком!

– Еще одна, – прошептал хриплым голосом дядюшка мент.

– Надо же! – фальшиво удивился Алешка. – Как вам повезло.

Но дядя Андрей не слышал его. Он бережно завернул икону в тряпочку, вскочил на свой мотоцикл и умчался в клубах пыли.

– Дядюшка мент, – ледяным голосом прокомментировал Алешка, – помчался обрадовать батюшку попа. – Помолчал и сурово добавил: – Рано радуется… Да, Дим?

– Да, Леш, – покорно кивнул я.

Дома Алешка признался, что вчера ночью сам вытащил икону из-под камня с крестом.

– На всякий случай, Дим, – объяснил он. – Чтобы кто-нибудь случайно не спер. – И добавил загадочно: – Или чтобы кто-нибудь случайно не передумал. – Он подошел к своему ОРМ и что-то там черканул. – Хотя, Дим, кажется, я мог и не стараться…

Когда Алешка говорит таким задумчивым и грустным тоном, бесполезно его расспрашивать. Но все-таки один вопрос, который давно меня тревожил, я задал:

– Где ключи, Алексей? От церкви.

– Где надо! – очень вежливо ответил он. – Скоро узнаешь. Все идет по плану.

– По плану ОРМ?

– В том числе…

У меня создалось впечатление, что Алешка сам запутался в своих интригах. Потерял нить, сошел с тайного следа. Как потом выяснилось, я сильно ошибался – ничего Алешка не напутал. А точнее – умышленно запутал всех «подозреваемых по делу» (как папа говорит), заставил их делать глупости, ошибки и, в конце концов, выдать себя. Но все это позже. А сейчас он поручил мне «побеседовать» с непутевым Шуриком, который надыбал где-то кирпичи и впарил их доверчивому «печьнику» Петруше.

– Надо же, Дим, и тебе свой вклад вносить. Не все же по тылам околачиваться. Шучу, конечно!

А сам шутник Алешка немного погодя отправился к отцу Леониду, чтобы коварно разделить с ним счастливое событие. Ну и ответить на неизбежные вопросы участкового – все равно от него не отмотаешься, на буксире потащит…

Шурик был дома. Со следами пчелиных укусов на все еще опухшем лице. Он сидел в своем сарайчике, горестно подперев голову ладонью, и вздыхал. Значит, опять попал как кур во щи. Паршутин рассказывал, что Шурик развернул новый бизнес. Решил разводить кроликов. «Во-первых, жрут недорого – одну травку, во-вторых, мясо дают, сколько хошь. А в-третьих, ценный мех – и на фуфайки и польты. Считай, за месяц и телевизор куплю, и самовар. А потом в банку буду денежку складать!»