Под девятой сосной в чистом поле - Валерий Гусев

Всю неделю я видел Лешку только по утрам и вечерами. Да еще иногда встречался с ним в магазине, где он «снимал информацию». А попросту говоря, делая вид, что рассматривает прилавок и полки, подслушивал разговоры покупателей.

И каждое утро у него начиналось так. Он некоторое время, как Наполеон перед битвой, стоял у своего плана ОРМ, вглядываясь в него как в зеркало. И значительно хмыкал при этом, старательно морща лоб и хмуря брови. А потом бесследно исчезал на весь день.

Хорошо хоть не приходил голодным. У кого бы он ни побывал, везде его обязательно подкармливали. Без всяких голодных намеков с его стороны. Ну что тут скажешь – Алешка умел сделать так, чтобы его пожалели. А как вы думаете? Худенький, грустный взгляд, хохолок на макушке или бейсболка задом наперед… Ну как такого славного мальца не приласкать!

– Как жизнь? – спрашивает его хозяин дома.

– Нормально, – бодро, но с грустинкой отвечает мой хитрюга младший брат.

– Что такой худой-то? Мамка не кормит, что ли?

Алешка притворно вздыхает. Мнется, смущается.

– Вообще-то кормит. Но не всегда. Только когда в гости приезжает, в субботу.

– Ну-ка, сидай с нами обедать. Наворачивай, не стесняйся! Лишний рот нам не горе. А ты небось всю неделю не ел.

И так в каждом доме.

Сначала меня это сердило и обижало. Мне даже казалось, что Алешка шляется по чужим домам, чтобы подкормиться. Потому что ему не нравится моя готовка. А потом я понял: он накапливает информацию. Шастает, как шустрый мышонок, по углам, по полкам, шарит в ящиках и кастрюлях и собирает: где корочку хлеба, где ложечку кашки, где дырочку от сыра, а где и черный сухарик. И всю добычу запасливо тащит в норку – все сгодится для начала. А разбираться в ней он будет потом: это на ужин, а это на помойку. А это можно и Диме отдать – все равно не пригодится.

Однако каждый вечер он приходил домой голодный не как мышонок, а как волчонок. Видно, много энергии расходовал.

И каждый вечер что-то отмечал в своем плане ОРМ. То поставит какие-то загадочные крючки, похожие на знак вопроса, то галочку, то крестик. А то и припишет еще чью-нибудь фамилию да еще подчеркнет ее два раза. Больше всего этих таинственных знаков он наставил возле фамилии писателя Марусина. Но, кстати, и отца Леонида не оставил без внимания. Я, в свободное от обеспечения тылов время, пытался иногда в этих закорючках разобраться. Бесполезно. Легче китайский язык понять без переводчика.

– Ну и что все это значит? – как-то спросил я, не выдержав, маминым голосом.

– Потом, Дим, долго объяснять, – вежливо отмахнулся Алешка. Но в интонации этой фразы явно слышалось: «Ты все равно не поймешь. А если и поймешь, то все равно не поверишь».

И я окончательно смирился со своей ролью («кушать подано» и «давайте я вам воротничок поправлю»), не лез в его дела, а занимался своими. Готовил, убирался, ходил за водой, выкашивал траву, которая росла как грибы, ухаживал за «пришельцами», которые так нагло разрослись, что арбузные плети уже со всех сторон пытались вылезти из-под пленки. И, кстати, на некоторых ихних кустах уже появились желтые цветочки, с зеленой горошинкой в середке.

Но за всеми этими тыловыми делами я никогда не забывал напомнить Алешке, чтобы сообщал, куда он идет и с кем сегодня встречается. И Алешка честно мне это сообщал.