Под девятой сосной в чистом поле - Валерий Гусев

– Кликуха, – прокомментировал Алешка и стал читать дальше.

«… Вот как сам автор объясняет его происхождение:

– Я родом, мой доброжелательный читатель, из глухой сибирской деревни. Там было хорошо и привольно. Каждое утро в нашей местности вставало на востоке солнце, светило весь день и каждый вечер склонялось к западу. А мою маму звали Марусей. И вот как-то вечером, на закате, один приезжий спросил:

– А чей это такой смышленый мальчуган?

– Да Марусин, – ответили ему.

Вот так и повелось.

– Ты откуда такой умный взялся? Ты чей, мальчик?

И я с гордостью отвечал:

– Я – Марусин!

Правда, славно получилось, мой внимательный читатель?»

Алешка довольно быстро справился с романом. Он начинался очень красивой фразой: «Утром встало солнце», а заканчивался не менее красиво: «Солнце клонилось к западу. Назревал вечерний закат».

По-моему, Лешка потому так быстро управился, что прочел из всего романа только эти две фразы. Но ему их вполне хватило, чтобы составить впечатление от творчества писателя Марусина.

– Пап, – спросил он, – а зачем писателю псевдоним? Он же не шпион и не бандит.

– Разные тому причины, Алексей. – Папа как-то серьезно стал объяснять такую простую вещь. – Ну, положим, автор хочет заменить свою неблагозвучную фамилию на более симпатичную. Сам посуди, будут читателям интересны книги, например, какого-нибудь… Морковкина?.. Что ты хотел сказать?

– Ничего. Я просто подумал. Один раз. А еще?

– Ну, бывает, что автор по каким-то соображениям хочет скрыть от читателя свою подлинную фамилию. Или какой-то нехороший факт своей биографии… Что ты хотел сказать?

– Просто подумал, – Алешка пожал плечами.

– Уже два раза, – улыбнулся папа. И он был готов спросить что-то еще, но Алешка поставил книгу на полку, бросил взгляд на пустой стол и спросил:

– А мама где?

– Она в теплице, – недовольно сказал папа. – Пришельцев по головке гладит.

Я решил спасти положение и замять назревающий семейный конфликт. Распаковал сумки, распихал продукты на полки в холодильнике и поставил на плитку картошку, подогреть.

Вскоре пришла мама.

– Мыть руки, – сказала она. – Будем завтракать.

– Мы уже сыты, – обидчиво отозвался папа, разворачивая газету.

– Это чем же? – удивилась мама.

– Арбузами, – сказал Алешка.

Мама вздрогнула и побледнела, но вовремя пришла в себя.

– Это вы дурака валяете?

После завтрака папа опять, как и в прошлый раз, пошел «прогуляться», а потом опять, усевшись под березой, разговаривал с кем-то по мобильнику.

Мы, конечно, подслушивали, но я лично ничего интересного для себя из этих разговоров не поимел. Зато Лешка слушал их, раскрыв рот и уши.

Судите сами, что тут можно понять?

– …Как его книги расходятся, уточнил? Всего один экземпляр продан? Знаю, я сам его и купил. Так… Телефонный разговор с Нью-Йорком? Очень интересно… Запись разговора есть? Жаль, не помешала бы… Так, и когда нам ждать этого… Романова? Двадцатого вылетает? Значит, с клиентом встретится, скорее всего, двадцать второго. Проследи, доложишь…

Папа сунул мобильник в карман, что-то записал в блокнот и пошел в дом. А Лешка шепнул мне:

– Дим, кто такой Нюнёрк?

– Город в Америке.

– Точно? Кто тебе сказал?

– Учитель географии.

– Надо же, какой умный.

Перед обедом папа уселся на нашей говорливой тахте с газетами. Он их просматривал, что-то читал, даже что-то выписывал в блокнот. Или наговаривал на свой маленький диктофон.

И самое странное – Алешка пристроился с ним рядом, привалился к его боку и тоже увлекся чтением.

Это случилось после того, как папа щелкнул пальцами и с усмешкой сказал: «Ну вот, еще один претендент на царский трон. Еще один Романов нашелся!»

– С этого места – поподробнее, пожалуйста, – это так элегантно Алешка высказался.

И папа рассказал, что уже почти сто лет находятся во всем мире (чаще всего почему-то в Америке), кроме настоящих Романовых, много всяких проходимцев. Которые всеми силами выдают себя за наследников царского престола в России.

И еще папа добавил то, что Алешка уже частично узнал от отца Леонида, – великий князь А. Романов, находясь на смертном одре, высказал свою последнюю волю: только тот из Романовых достоин царского трона, кто явится обладателем святого чудотворного образа.

– И что? – нетерпеливо спросил Алешка. – Объявился такой?

– Похоже, что так, – усмехнулся папа. – Некий Николай Романов сделал заявление, что в скором времени он представит все необходимые доказательства своих законных прав на русский трон.

– Так я и знал! – сказал Алешка.

– Что? – засмеялся папа. – Обскакали тебя? Я тебе больше скажу. Этот Николай уже обратился через своих представителей в наше Дворянское собрание. И обещал им, если они его поддержат, самые высокие посты в новом российском правительстве.

Папа свернул газету, встал и подошел к двери, где висел Алешкин ОРМ. Ну, сейчас начнутся вопросы.

Что интересно – не начались. Папа мгновенно разобрался во всей этой тарабарщине и задал только один вопрос: «Я тебе запретил или нет?»

Алешка не растерялся:

– Пап, ты велел кирпичами заниматься. А за кирпичами все как-то само собой потянулось. Ключи там… Кирпич с крестиком… – Тут Алешка спохватился: – Пап, а куда ты ключи от церкви дел?

Я думал, папа с искренним удивлением спросит: «Какие ключи?», но он ничего не спросил. Он просто ответил:

– На экспертизу отдал.

– И чего?

– Как я и предполагал, ключи изготовлены по слепкам, с помощью специальной пасты.

– Пап, а если бы ты нашел у кого-нибудь такую пасту, твои эксперты могли бы сказать: «Да, это та самая паста»?

– Элементарно, – сказал папа. – Давай ее сюда.

Да, а я все это время у плиты простоял и в магазин проходил… Тылы обеспечивал.

Папа забрал у Алешки комочек пасты и позвал маму. Она уже наладила под березой большую стирку. И пришла с мокрыми руками и растрепанной головой.

– Мать, – сказал папа. – Завтра едем в Москву втроем.

– А кто третий? – спросила мама, отбрасывая со лба прядь волос. – Паршутин?

– Нет. Наш младшенький, – папа кивнул на Алешку.

– И правильно, – сказала мама. – Надо же так футболку заносить, вся вода черная.

– Это не грязь, – обиделся Алешка.