Возвращение Мориарти - Джон Гарднер

Пятница, 27 апреля 1894 года

В пятницу, 27 апреля 1894 года, ровно в три часа пополудни два экипажа и фургон свернули на Лейстер-сквер и остановились возле театра «Альгамбра». Боковая дверь открылась, и рабочие вынесли и загрузили в фургон несколько увесистых ящиков. За ящиками последовал большой сундук, принадлежащий, как следовало из надписи на его крышке, Доктору Ночь.

Два прибывших в экипажах джентльмена вошли в театр через ту же дверь. Встретивший гостей управляющий представил им Доктора Ночь и его очаровательную ассистентку, мисс Мэри Мэллони.

В половине четвертого все четверо вышли и разместились в экипажах, которые и доставили их к специальному поезду, коему надлежало отвезти иллюзиониста в Вулфертон. Оттуда его путь лежал в Сандринхем, одну из загородных резиденций английских королей.

В половине восьмого поезд, пыхтя, остановился у платформы Вулфертона. Пассажиры пересели в кареты. Отсюда до загородного поместья принца Уэльского было не более четверти часа пути. Дорога пролегала между пустошами и редкими рощицами — необжитой, безрадостный, открытый ветрам, сей уголок мира навевал уныние и порождал меланхолию.

Говорили, что престарелая королева недолюбливает Сандринхем, считая его несчастливым домом; для других он был очагом общественных конфликтов. Возможно, размышлял Мориарти, и одни, и другие еще до истечения нынешней ночи получат новые подтверждения своей правоты.

Встретившие гостей рабочие проворно разгрузили фургон, тогда как конюший провел доктора и его юную помощницу по длинным коридорам в большой танцзал, уже подготовленный для представления — тридцать или сорок расставленных аккуратными рядами стульев смотрели в сторону расположенных на восточной стороне эркеров, перед которыми и предстояло выступать Доктору Ночь.

Впечатляющий зал. Сцена, достойная триумфа. Около семидесяти футов в длину, тридцать в ширину и двадцать три в высоту. Пол из дубового паркета, глубокие альковы, богатые панели и, как сказал конюший, сто двадцать шесть газовых светильников. Повсюду индийские щиты, тигровые шкуры, накидки для слонов и тому подобное.

Сбоку от восточной стены уже стояли стулья и пюпитры для оркестра, терпеливо дожидавшегося прибытия Доктора Ночь. Как только ящики и сундуки были перенесены в дом, иллюзионист раздал музыкантам их партии и коротко переговорил с дирижером.

Задержавшись ровно настолько, чтобы оценить звучание, Доктор Ночь попросил адъютанта не беспокоить его в ближайшее время, поскольку ему нужно разобрать реквизит и подготовиться к представлению на фоне роскошного кремового гобелена, коим были задрапированы все окна.

Конюший отдал необходимые распоряжения и сообщил Доктору, что в соседней комнате для него уже накрыт стол с легкими закусками для укрепления сил, а ужин будет после выступления.

Их королевские высочества в это самое время обедали с гостями, и конюший взял на себя смелость предположить, что обед закончится примерно к десяти.

Ветер со стороны Уэльса усилился к вечеру, принеся наконец дождь, которым грозил с самого утра. В нескольких милях от Сандринхема, в таверне на окраине Вулфертона, Харкнесс потягивал бренди, то и дело поглядывая часы. Время как будто остановилось.

Для Энгуса Кроу день тоже тянулся с раздражающей медлительностью. Снова и снова он просматривал найденные на складе документы и всматривался в обгоревшие клочки бумаги. В какой-то момент инспектор поймал себя на том, что постоянно возвращается к одному и тому же фрагменту, потемневшему от пламени обрывку с несколькими едва различимыми словами:

Если…