Возвращение Мориарти - Джон Гарднер

Наконец все расселись, и распорядитель вечера объявил:

— Ваши королевские высочества, милорды, леди и джентльмены. Сегодня вашему вниманию предлагается величайший иллюзионист нашего времени — Доктор Ночь!

Оркестр грянул вступление, и Мориарти, сунув руку в потайной карман, коснулся пальцами рукоятки пистолета. В следующее мгновение он расправил плечи и вышел на сцену под бурные аплодисменты.

Без четверти одиннадцать поезд еще стоял в десяти минутах от Вулфертона — следовать дальше не позволял дорожный сигнал.

Такого представления Доктор Ночь еще не давал. Поскольку обстановка предполагала некоторую камерность, он включил в программу несколько коротких номеров, которые никогда не показывал со сцены. К тому времени, когда появившаяся из египетского саркофага Мэри исполнила свой волнительный танец (у нее это получилось лучше, чем у Рози), публика уже задыхалась от восторга. Сам Мориарти ощущал небывалый подъем. Восхищение зрителей передавалось ему, вызывая прилив эмоций, наслаждаться которыми он решил до самого конца.

Доктор Ночь исполнил фокус с кольцами, позаимствовав печатку у самого принца.

Было десять минут двенадцатого.

В четверть двенадцатого поезд подошел наконец к станции Вулфертон. Детектив выскочил из вагона, не дожидаясь полной остановки, и, сопровождаемый Таннером и инспектором из Линна, помчался к дожидающемуся их транспорту. Задержавшись ровно настолько, чтобы отдать указания констеблям, он вскочил в экипаж и, перекрывая шум дождя, крикнул кучеру что-то вроде «гони во весь опор».

И вся кавалькада понеслась сквозь ночь безумным галопом.

Что представление доставляет присутствующим удовольствие, было ясно без слов: принцесса Александра запищала от восторга при виде голубей, а принц изумленно ахнул, увидев, как выбранные карты появляются на лучах серебряной звезды. Между тем представление достигло кульминационной точки — зрителей ожидало чудо левитации.

С величайшей осторожностью Мориарти ввел ассистентку в транс, музыка чуть дрогнула, когда он уложил ее на кушетку и принялся исполнять магические пассы. Неподвижное тело медленно поднялось в воздух…

Они уже повернули к главным воротам. Кроу привстал и, сжимая в правой руке револьвер, схватился левой за дверцу.

Храпящие кони, громыхающие колеса, раскачивающиеся экипаж и фургон — все эта шумная процессия остановилась вдруг, и Кроу соскочил на землю. Таннер не отставал от шефа ни на шаг. Констебли высыпали из фургона. Двое присоединились к Кроу, остальные рассредоточились, перекрывая возможные выходы.

Парящее тело почти опустилось на кушетку, когда Кроу ударил кулаком в переднюю дверь.

Доктор Ночь церемонно раскланялся перед восторженной аудиторией. За шумными аплодисментами звучал голос принца Уэльского — «Браво! Браво!»

Мориарти еще раз поклонился — глубоко, почтительно, смиренно — и, отыскав взглядом бородатое и улыбающееся лицо, отвел правую руку, сжал рукоятку пистолета и большим пальцем сдвинул «собачку» предохранителя. Выпрямившись, он вынул «борхардт», поднял руку и положил палец на спусковой крючок.

За дверями послышались громкие голоса. Мориарти замер в нерешительности. В следующее мгновение двери распахнулись.

Принц обернулся и привстал. По залу прокатилась приглушенная волна голосов. Мориарти еще немного поднял руку и прицелился, но взгляд сам собой метнулся к проходу, по которому, отодвинув в сторону лакеев, решительно шагали несколько мужчин. Шедший впереди, высокий, в промокшем инвернессе, крикнул:

— Стоять! Стоять — или я стреляю!

На долю секунды Мориарти застыл, определяясь с целью, потом сдвинул дуло на несколько дюймов влево и спустил курок.

Кроу услышал треск дерева и штукатурки — пуля со свистом врезалась в стену у него над головой — и тут же выстрелил в ответ, целясь в темную фигуру на фоне высоких окон. Зазвенело, осыпаясь, стекло.

Кто-то вскрикнул, и Мориарти понял — выход только один. Остаться — значит погибнуть. Благоразумнее отступить. Вторая пуля прошла ближе, раздробив на кусочки серебряную звезду, которую он использовал для фокуса с картами.

— На пол! — крикнул кто-то. — Всем на пол!

И тут же другой, властный, голос:

— Стоять!

Больше Профессор не ждал. Не теряя ни секунды, он метнулся к восточной стене, откинул портьеру и прыгнул в окно.

Мокрые подошвы скользили на полированном паркете. Пробежав через зал, Кроу приостановился и выстрелил во второй раз, но опоздал — мгновением раньше хруст и звон стекла известил о том, что самозваный иллюзионист эффектно покинул сцену.

Упав на сырую землю, Профессор прокатился по траве. Тело пронзила острая боль. Он кое-как поднялся — из разбитого окна доносились крики. Темноту рассекал пронзительный свист.

Торопливо оглядевшись, Мориарти бросился в сторону, туда, где его ждал Харкнесс. Обогнув угол, он услышал лошадиный храп. В следующее мгновение из тени выступил полицейский. Профессор машинально вскинул руки и выстрелил. Короткий стон — и путь свободен: полицейский покатился по траве. Мориарти улыбнулся.

— Сюда, Профессор. Быстрее, — окликнул его Харкнесс, и через секунду Мориарти уже вскочил в кэб. Кучер хлестнул лошадь. Где-то неподалеку грянул выстрел, и пуля расщепила дверцу.

Кроу и Таннер последовали за Мориарти в окно, и именно инспектор произвел последний выстрел в отъезжающий кэб и бросился к экипажу, на бегу крича вознице, чтобы тот разворачивал лошадей.

Щурясь от бьющего в лицо дождя, Харкнесс всматривался в темноту. Этот участок маршрута был для него самым трудным; дороги за пределами поместья он знал назубок, потому что целую неделю гонял по ним днем и ночью. Промокший до нитки, он подался вперед, отыскивая ворота.

Они появились неожиданно, выступив из-за пелены дождя. К ним уже бежал, размахивая руками, привратник. Харкнесс огрел лошадку кнутом, и та рванула, вынудив привратника прыгнуть в сторону, чтобы не попасть под копыта. За спиной грянул выстрел — Профессор угостил свинцом распростершегося на земле слугу.

Они пролетели ворота, свернули и понеслись, глотая ярды, в сторону Дерсинхема. Дождь хлестал Харкнесса по лицу, ветер свистел в ушах, заглушая стук копыт и лязг колес.

Привратник лежал на траве, зажимая ладонью простреленное плечо. Теряя сознание, он все же крикнул, что кэб свернул на дерсинхемскую дорогу. Кроу выругался. Кучер-полицейский, с сомнением покачав головой, высказался в том смысле, что погоня в такую темную ночь бессмысленна, но Кроу, взбешенный неудачей, не желал и слышать никаких возражений.

Час спустя, помотавшись кругами и несколько раз проехав через Дерсинхем, инспектор понял, что толку от такого преследования нет, и что поиски придется отложить до утра. Впрочем, иллюзий он не питал. И именно тогда, стоя у обочины с мокрой головой, инспектор Энгус Маккреди Кроу дал обещание посвятить жизнь одной цели: найти, арестовать и отправить на виселицу профессора Джеймса Мориарти или того, кто скрывается под этим именем.