Так крошится печенье - Джеймс Хедли Чейз

Беглер, прочитав некоторые из писем девушки по имени Норена, обратился к Хессу:

— Полагаю, она ее дочь, — и, кивнув на фотографию, добавил: — Милая девчушка. Интересно, кто же отец?

— Наверное, лилипут знает. Давай потолкуем с ним. Он живет напротив.

Они пересекли лестничную площадку и позвонили в квартиру Эдриса.

Дверь открылась не сразу. Возникший на пороге карлик посмотрел на них недоуменно, но потом, воскликнув: «О!» — отступил назад.

— Входите, джентльмены. Я как раз готовлю кофе. Не желаете?

— Разумеется, не откажемся. — И детективы вошли в гостиную.

— Что это ты не спишь, Тики? — поинтересовался Хесс.

— Не могу уснуть без кофе. Я — мигом. — И в три прыжка скрылся на кухне.

— Чудо в перьях, а? — сказал Хесс и, оглядевшись, ахнул: — Господи, да он себе кресло на заказ сделал!

— А почему бы и нет? — Беглер уселся на диван. — Тебе что, хочется быть карликом?

Хесс подумал и, пожав плечами, сел.

— Да какая мне разница. Я не карлик, и все.

Появился Эдрис, неся поднос с кофейными принадлежностями. Он налил три чашечки, раздал их и опустился в свое кресло, поставив ноги на скамеечку.

Все трое сделали по глотку, и Беглер, считавший себя знатоком, одобрительно кивнул:

— Отличный кофе. Как раз то, что надо.

Эдрис улыбнулся:

— Да я не такой уж специалист по кофе. Не очень-то знаю…

— Бог с ним, с кофе, — перебил его Хесс. — Давай лучше послушаем, что ты знаешь о той женщине. В спальне фото ее мужа?

Но Эдрис был слишком хитер, чтобы попасться в столь явную ловушку.

— Откуда я знаю. Я никогда не был в ее спальне.

Хесс, молча посмотрев на него, встал и направился к входной двери. Через минуту он вернулся из квартиры убитой с двумя фотографиями в руках.

— Кто он? — спросил детектив, протягивая одну из них карлику.

— Это не ее муж. С этим парнем она сбежала от мужа. Его звали Генри Льюис. Он погиб в автомобильной катастрофе лет пятнадцать назад.

— А это ее дочь?

— Да.

— Где она?

— Учится в школе Грэхема, Большой Майами.

— Ее муж жив?

— Жив.

— Имя?

— Мелвил Девон.

— Знаешь, где он живет?

— Где-то в Парадиз-Сити. Точного адреса не знаю.

— Ты сказал, она сбежала с этим Льюисом? Она что, ради него бросила мужа?

— Да. Как я понял из ее слов, она не могла жить с Девоном. Уж больно он был серьезным, только о работе и думал. Не прошло и двух лет после их свадьбы, как она встретила Льюиса. У него водились денежки. Она сбежала с ним. Это было пятнадцать лет назад. И ребенка с собой забрала. Льюис любил детей. Они прожили год в полном согласии, а потом он погиб.

Хесс с недоверием взглянул на Эдриса:

— Обо всем этом она тебе сама рассказала?

— Да, но не за один раз. Когда ее донимала тоска, она приходила ко мне и сидела часами, не произнося ни слова. А иногда начинала говорить и вдруг замолкала. У нее не было ни гроша, когда умер Льюис. Они собирались пожениться, как только Мюриэль получит развод. Она отдала ребенка на воспитание, а сама пошла работать дежурной в гостинице.

Эдрис допил свой кофе, налил себе еще и передал кофейник Беглеру:

— Она попала в дурную компанию. Начала колоться и вылетела из отеля. У нее не было денег на наркотики, и она пошла на панель. Какой-то старик взял ее на содержание. Несколько лет она жила довольно неплохо, пока он не умер. Она послала Норену… это ее дочь… в школу-интернат. Они виделись только во время каникул. Без наркотиков она уже совсем не могла и перебралась из Нью-Йорка сюда. Потом появился Джонни Уильямс. — Эдрис замолчал и посмотрел на Хесса. — Может, вам стоит поговорить с ним. Он знает Мюриэль лучше, чем я.

Хесс налил себе еще чашечку кофе.

— Уильямс мертв. Она его застрелила. Интересно, почему она тебе об этом не сказала, а, Тики? Она ведь тебе все рассказывала? Так почему же не доложила, что выпустила в него пять пуль, прежде чем приехала в «Ракушку»?

Эдрис сидел неподвижно, его большие глаза были печальны, как у спаниеля.

— Она мне ничего не сказала. Я понял, случилось что-то ужасное, но она была пьяна. Я не мог добиться от нее ни одного разумного слова. Значит, она убила его! Так ему и надо, подлецу!

— Что ты хочешь этим сказать? — поинтересовался Беглер.

— Мюриэль была готова на все ради этого паразита. Содержала его, покупала ему одежду, платила за его квартиру. Она была без ума от него. А он обобрал ее до нитки. Последние полгода он увивался вокруг старух из отеля «Палас». В конце концов подцепил одну с деньгами. Мюриэль это доконало. Она так «села» на иглу, что даже не могла принимать клиентов. Ей надо было выплачивать счета за школу и покупать наркотики. Между тем Джонни был при деньгах. Когда она попросила у него взаймы, он над ней посмеялся. Думаю, он делал это слишком часто.

— А дочь? Ей известно действительное положение вещей?

— Нет. На каникулы Мюриэль с дочерью уезжала на море. Она старалась, чтобы Норена пореже бывала у нее дома. Мюриэль мечтала в эти каникулы отвезти дочь на острова Вест-Индии, но денег у нее не было, а Джонни не собирался ее выручать.

— Ты был ее лучшим другом… но ты тоже не очень-то выручал ее, а, Тики?

— У меня она не взяла бы. Я предлагал, но она не могла на это пойти.

— Почему? Ты был ее другом… человеком, которому она всегда доверяла.

Эдрис поднял на Хесса глаза. Взгляд его был бесстрастен.

— Возможно, она думала, что я заслуживаю большей жалости, чем она. Она никогда не видела во мне человека. Я был просто некто… нечто… для того, чтобы выговориться.

Хесс усмехнулся:

— Она говорила, что жалеет тебя?

— Да.

— А скажи-ка, Тики, ты небось накопил денежек, а?

— У меня не столько денег, чтобы их копить.

— Не прибедняйся. Держу пари, своим шутовством ты зарабатываешь немало чаевых.

— Перестань, Фред, — вмешался Беглер. — Это к делу не относится.

— Ну, не знаю. Думаю, этот уродец очень и очень себе на уме, — возразил Хесс, хмуро глядя на Эдриса. — Неужели Мюриэль ни одним еловом не обмолвилась, даже не намекнула, что убила Уильямса?

— Нет.

Хесс снял обертку с пластинки жвачки:

— У нее был пистолет, Тики?

— Не думаю. Хотя и мог быть. Не знаю.

— А кто доставал ей наркотики?