Заповедь Варяга - Евгений Сухов

— Мы переводим тебя в Нью-Йорк. В этот раз твоим клиентом будет русский.

Том сделал неторопливый глоток прохладного пива и только после этого решил выразить удивление:

— Русский? А что, разве русские тоже попадают в американские тюрьмы?

По большому счету, Тому было все равно, кто в этот раз окажется следующим: ему приходилось душить китайцев, однажды он перерезал вены греку, в прошлом году повесил на шнурке югослава. Так почему бы в этот раз не быть русскому? Где-то это даже занятно.

— Да, русский, — качнул головой Рой. — Но это очень непростой русский. Таких клиентов у тебя прежде не было. Он создал у нас в Америке мощный преступный синдикат. Кто знает, может быть, через него действуют российские спецслужбы, для того чтобы взрыхлить нашу экономику изнутри и нанести непоправимый вред нашей демократии и свободе, — с некоторым пафосом произнес он.

Том сделал большой глоток пива и вяло отреагировал:

— Это недопустимо, сэр. Я с вами полностью согласен.

— В этот раз твой гонорар будет значительно выше. За его голову ты получишь тридцать тысяч долларов. Потом посидишь для приличия месяц-другой и можешь уже выбирать для места жительства любую страну.

Допив остатки пива, Том аккуратно поставил пустую баночку на край стола.

— Ты будешь навещать меня, Рой?

— Разумеется, дружище, куда мы теперь друг без друга, — фамильярно приобнял он Тома за плечи. — А потом… если ты изъявишь желание, то это будет не последнее наше дельце.

— Я буду только рад продолжению нашего сотрудничества, — белозубо улыбнулся Том.

— Но все должно быть выполнено чисто! Чтобы по поводу его внезапной кончины ни у кого не возникло даже малейших сомнений. Умер, и все!

— Я понимаю, — кивнул Том.

— Здесь есть еще один момент… Тонкость заключается в том, что этим русским парнем почему-то заинтересовались российские спецслужбы… ФСБ. И если мы его не уберем сегодня, то завтра они могут найти способ перетащить его в Россию. Между нашими странами существуют определенные соглашения.

От выпитого пива в голове у Тома образовалась приятная тяжесть, и он пожалел о том, что не попросил Роя привести с собой какую-нибудь шаловливую блондинку. Он с удовольствием задрал бы ей юбчонку и совокупился бы прямо на огромном столе начальника тюрьмы.

— Я все понимаю, Рой, можешь на меня рассчитывать, я тебя не подведу, — твердо заверил Бык.

— Именно это я и хотел от тебя услышать, — похлопал Рой Тома по плечу, облегченно вздохнув. От прежнего напряжения на холеном лице Роя оставалась всего лишь небольшая черточка, которая криво рассекала узкий лоб. — А ведь я приготовил тебе подарок. — И он, отворив дверь, негромко позвал:

— Малышка Люси, тебя здесь дожидается один ковбой!

— Господи! — выдохнул Том, едва девушка перешагнула порог.

— Только не задуши, — предупредил Рой, слегка погрозив ему пальцем. Люси не изменилась. Девушка оставалась такой же привлекательной, как во время их последней встречи. А коротенькое платьице делало ее похожей на супермодель, виляющую на подиуме бедрами. От желания у Тома перехватило горло.

Именно с этой женщиной он связывал свои планы на будущее, именно от нее хотел иметь детей. В какой-то степени Люси являлась виновницей его пожизненного заключения. Но разве можно не простить красавице такой мелочи, как сто пятьдесят лет тюрьмы! Если бы Том и мог задушить Люси, так только от неистовой любви и непременно в крепких объятиях.

— Я знаю, что у вас есть о чем поговорить, — доброжелательно улыбнулся Рой. — Оставляю вас на час…

— Лучше на полтора, — взмолился Том.

— Ха-ха-ха! Я тебя понимаю. Ну, хорошо, пускай будет на полтора!

Думаю, что начальник тюрьмы не будет на меня в обиде, если на некоторое время два любящих сердца наконец воссоединятся, — съехидничал Рой и мягко прикрыл за собой дверь.

* * *

Быка перевели на следующий же день. Благо штаты находились по соседству, а потому процедура перевода не заняла много времени…

Теперь он лежал на спине, закинув руки за голову. В коридоре раздались шаги — Том прислушался. Нет, не к нему, зашли в соседнюю камеру.

Прикрыв глаза, Том снова вспомнил Люси. В тот день она была необыкновенно решительной и смелой. Одним движением стянула с себя белые трусики и уверенно шагнула к нему навстречу. Том поднял ее на руки, бережно усадил на край стола, неторопливо распоясал брюки, а потом, крепко ухватив ладонями за упругие бедра, медленно вошел, заставив женщину непроизвольно вскрикнуть. Никогда он не думал о том, что этот час, проведенный в кабинете начальника тюрьмы, станет самым сладостным в его жизни.

Усталый, отдав любви едва ли не все силы, он долго гладил ее бедра.

— Рой сказал, что ты скоро выйдешь на свободу, — скорее утверждая, чем спрашивая, проговорила Люси, натянув изрядно помятую юбку. — Это правда?

— Все верно, детка.

— Но тебе же дали сто пятьдесят лет?

— Я должен… подписать кое-какие бумаги. В общем, я с недавнего времени работаю на ФБР. Они славные ребята и должны помочь мне с этим вопросом.

Люси нервно покрутила головой, а потом спросила:

— Ты не видел мои трусики?

— Нет.

Люси неожиданно обиделась:

— Ведь ты же должен помнить, куда зашвырнул их! — Том улыбнулся:

— Мне было не до того.

Через минуту Люси отыскала на столе начальника тюрьмы, среди вороха бумаг, узкие белые трусики.

— Ты не представляешь, как мне было хорошо, — быстро бросила она, натягивая кружевную вещицу.

— Мне тоже, — искренне отозвался Том.

— Я очень рада за тебя… За нас. — Том вновь ощутил приступ желания.

— Все так, крошка.

— Но почему тебя все-таки хотят отпустить? — не унималась девушка.

— Я на хорошем счету, детка, а потом эти ребята не бросают своих парней.

— Когда ты выйдешь, мы купим дом во Флориде? — это скорее была даже не просьба, а утверждение.

— Когда я стану наконец свободным, я в состоянии буду купить не один дом, а целых два! В нем хватит места для целой дюжины сорванцов, которыми ты меня со временем порадуешь, — легкомысленно отозвался Том.

— Как это замечательно! — Люси достала из сумочки зеркальце и губную помаду, а затем быстро и умело подправила уголки губ. — Боже мой, никогда не предполагала, что мне придется заниматься этим в тюрьме… да еще в кабинете начальника.

Том оторвался от воспоминаний о Люси, открыл глаза и, повернувшись, стал пристально всматриваться в темноту: русский мафиози лежал неподвижно, вытянув руки вдоль тела, совершенно не подозревая о том, что от вечного беспамятства его отделяют какие-то часы.