Заповедь Варяга - Евгений Сухов

— Что вам от меня надо?

— Ты нервничаешь? — искренне удивился Рой. — На тебя это не похоже. Прежде чем вызвать тебя на беседу, я досконально изучил твое досье. А в нем отмечено, что ты жесток, хладнокровен и очень выдержан. Советую тебе вести себя так и впредь, и это поможет тебе избежать массы неприятностей. Вот что, Том, мы с тобой деловые люди, а поэтому я хочу предложить тебе сделку.

— Какую еще такую сделку.

— Я подарю тебе эти бриллианты, — махнул Рой рукой.

Том хмыкнул:

— Вот как? Щедрый подарок… Зачем же они мне нужны, если у меня пожизненное заключение?

Фэбээровец сел поудобнее, придавив задом какие-то деловые бумаги.

— А вот об этом мы с тобой поговорим поподробнее. Через несколько лет я берусь вытащить тебя из этой вонючей тюрьмы. Ты получишь паспорт, новое имя. Можешь начать новую жизнь. Обещаю тебе, что с нашей стороны не будет никакого преследования за твои старые грешки и вмешательства в твою личную жизнь. Ты можешь вообще уехать из страны. Это твое частное дело. У нас свободная страна!

— Что же я должен сделать за такой подарок? Облизать вас, сэр? — скривился Том. Этот парень нравился Быку все больше. Весьма симпатичный малый!

Том готов был расхохотаться, вспомнив, как фэбээровец спровадил начальника тюрьмы из собственного кабинета.

Рой поморщился:

— Совсем не обязательно.

— Тогда что же?

— Убивать, — просто произнес Рой, как если бы речь зашла о каком-то невинном пустячке. — Другими словами, делать то, чем ты занимался и раньше. И что у тебя неплохо получается. — Критически осмотрев фигуру здоровяка, он сдержанно добавил:

— Что, в общем-то, немудрено, с такими-то данными!

Том посмотрел в глаза фэбээровца — они были пустыми и холодными, как куски стекла. Том почувствовал себя махонькой птичкой, придавленной лапой дикой кошки. Вот выпустит она сейчас острые коготки, и брызнут из него во все стороны остатки жизни.

— И кого же я должен убивать? — через паузу спросил Том, уяснив, что разговор разворачивается серьезный.

— На кого мы укажем, — так же просто сообщил Рой. — Ну, чего ты так недоуменно на меня смотришь? Пойми меня правильно, Том, в этом мире очень много зла — печально сообщил фэбээровец. — А наша задача заключается в том, чтобы сделать его как можно более чище. И ты нам в этом поможешь!

Соглашаться сразу не стоило:

— Почему именно я?

Рой одобрительно качнул головой:

— Очень хорошо, что ты задал мне этот вопрос. Не думай, что наш выбор случаен. Нам о тебе известно больше, чем ты думаешь. Знаем, что первый срок ты отбывал, защищая свою девушку от поругания. Очень благородный поступок, скажу я тебе! — Голова фэбээровца слегка качнулась в знак одобрения. — Ты тогда переусердствовал и одному из двух негодяев вдребезги разбил череп. Второй раз тебе нужны были деньги, чтобы выручить свою подружку. Кажется, она влезла в крупные долги, к ей грозили большие неприятности. Так?

— Предположим, — буркнул Том.

— Ты забрался в квартиру, но ее хозяин оказался малый не робкого десятка, он прострелил тебе ногу. Так это было?

Том скупо улыбнулся:

— Примерно так.

— В третий раз ты решил ограбить банк, чтобы безбедно проживать с очередной пассией до самой староста. Но тебе и в этот раз не повезло, и, видно, встречать старость тебе придется в другом месте. Бедный Том, тебя губят женщины! Впрочем, как и многих мужиков! Да и попался ты очень по-глупому… Это надо же было додуматься связаться с проституткой с улицы, имея в сумке два миллиона долларов! И при этом знать, что тебя поджидает такая очаровательная малышка, как твоя Люси. Извини меня, Том, но это все равно что предпочесть сытному рождественскому пирогу безвкусные гренки.

Том даже перестал удивляться — Рой знал о нем все. Или, скажем так, почти все. Он бы даже не удивился, если б фэбээровец сказал ему, о чем он думает в эту минуту. Том тупо уставился в окно, сквозь которое видел медленно проплывающие облака, — вот кого не запереть в четырех стенах. Неожиданно на подоконник сел огромный ворон, он был настолько черный, что даже антрацит в сравнении с ним мог бы показаться куском мела. Ворон, слегка наклонив голову, с любопытством заглядывал внутрь комнаты, как будто бы хотел подслушать разговор.

А Рой продолжал:

— Ситуация складывается так, что в силу определенных причин мы не можем выносить смертных приговоров, потому что в ряде штатов они отменены.

Либералы, мать их в душу!… Но мы можем рассчитывать на помощь таких людей, как ты. И ты должен помнить, Том, что ты помогаешь не только государству, но и всей демократии в целом!

Ворон за окном казался идеальным слушателем. Птица не сводила с Роя глаз, поворачивалась к нему то одним, то другим боком. Том некоторое время продолжал хранить молчание.

— Так ты поможешь нам?

— Когда мне приступить? — после некоторого раздумья по-деловому поинтересовался Том. Рой одобрительно улыбнулся:

— Я в тебе не ошибся. Через неделю и приступишь. Послезавтра тебя переведут из этой тюрьмы в чикагскую и подселят в камеру к молодому мужчине.

Ему двадцать восемь лет. Только не надо его жалеть, предупреждаю! Несмотря на молодость и обаяние, он маньяк и извращенец. На его совести семь растерзанных трупов подростков. Ему дали пожизненное заключение… Твоими руками совершается справедливость и акт возмездия.

— Я понял, — качнул головой Том.

— Убьешь его не сразу, а дней через десять…

— Я сделаю так, как нужно.

— И еще вот что, придави его подушкой. Будет меньше шума и никакой крови.

Ворон неожиданно потерял к разговору интерес и, взмахнув широкими крыльями, полетел по своим птичьим делам, унося на черном хвосте неслыханную новость.

С тех пор встречи с Роем стали регулярными. За это время они настолько сблизились, что стали почти друзьями. Разумеется, насколько это возможно между копом и заключенным. Том ни в чем не знал отказа, и по его желанию в камеру доставляли не только блюда китайской кухни, до которой он был весьма большой охотник, но и женщин. Именно они позволяли ему снять напряжение, которое накапливалось в нем, будто лава в кратере вулкана. Они знали друг о друге почти все. Рой, не стесняясь, рассказывал о том, что имеет одновременно трех любовниц, самой младшей из которых семнадцать лет. Горестно сетовал на то, что не может привести в свой дом незаконнорожденного сына. А Том в минуты душевного откровения не без бахвальства поведал о «подвигах», которые не были зафиксированы в полицейских протоколах. За время их сотрудничества Том практически успел побывать во всех штатах. К своей «работе» он подходил очень изобретательно, стараясь не повторяться даже в деталях. А потому его сокамерников находили удавившимися на собственных ремнях, с перерезанными венами, умершими во время сна. Он считал, что помогает правительству Соединенных Штатов, и представлял себя в образе некоего Крысолова, борющегося с погаными тварями. Приятно было еще и то, что Рой открыл на его имя счет, и уже через год «работы» он мог вполне потягаться своим достатком с адвокатом средней руки. В последнюю встречу Рой выглядел необыкновенно напряженным, что никак не вязалось с его преуспевающим видом. Он угостил Тома двумя баночками пива и сразу заговорил о главном: