Заповедь Варяга - Евгений Сухов

— Егор Сергеевич, не все так просто, как это может показаться на первый взгляд. Огромные деньги — это всегда большие проблемы. А что касается последнего, так этого у меня всегда было в избытке.

— Что ты имеешь в виду конкретно, Владислав? Может быть, убийство твоих людей в Америке?

Нестеренко слегка попридержал Варяга за локоток и участливо заглянул ему в лицо. Владислав старался не выдать своего удивления. Нестеренко знал все! Академик никогда не говорил о своих источниках информации, но она всегда отличалась необычайной достоверностью. В этот раз он тоже попал!

Очевидно, сообщения поступали к нему через многочисленных агентов ФСБ, которые были выброшены на заморский берег в результате последнего паралича демократической власти. Многие из них верно служили Нестеренко в России и не пожелали отказываться от его покровительства, даже оказавшись в стране «равных возможностей», и педантично, как некогда привыкли это делать в серых пузатых зданиях российской КГБ, высылали Егору Сергеевичу подробнейшие отчеты.

— Вы угадали, Егор Сергеевич. — Нестеренко негромко рассмеялся и отвечал все тем же спокойным академическим тоном:

— Вот на этот раз ты не прав, мой дорогой мальчик, я не угадал…

А располагал информацией. А в нашем деле это наиважнейшая вещь.

Законный заметил, что парни, следовавшие за ними в пяти шагах позади, уныло остановились, а Нестеренко неторопливо продолжал:

— Это, конечно, неприятно, но вполне поправимо. Хочу заметить, что в нашем деле не бывает без жертв. Советую тебе быть осторожным и не раскрывать себя. Пусть от твоего имени в Штатах действует другой человек. А ты будешь по-прежнему преуспевающим банкиром, меценатом. Кстати, сколько человек не вернулось?

Владислав посмотрел в глаза Нестеренко, в которых можно было отыскать напускную строгость доброго учителя. Скорее всего, Егор Сергеевич проверял его, и от правильного ответа теперь зависело, какую оценку он получит.

— Их было шестеро, — ответил Варяг. Нестеренко согласно кивнул и повел Владислава далее.

— А ты знаешь, я рассказал Вике о том, что встречусь с тобой на днях, и она очень просила передать тебе привет.

Варяг не умел бояться, порой ему казалось, что страх для него так же неестествен, как полет для страуса. Но сейчас, заглянув в бледно-голубые глаза Нестеренко, он почувствовал, что стоит на краю пропасти и достаточно легкого прикосновения, чтобы он, разбивая конечности о выступающие валуны, слетел в серую беспроглядную бездну. Нестеренко ценил откровенность, и Варяг решил воспользоваться этим обстоятельством.

— Передайте, пожалуйста, Вике, что я ее очень часто вспоминаю.

Возможно, даже чаще, чем следовало бы. Однако что-либо изменить в своей судьбе я бы не захотел… Я слышал, что она выходит замуж?

Небесные глаза Нестеренко на мгновение заслонила серая тучка, и Варяг догадался, что он ненароком коснулся сокровенного.

— Да, это так… Как там сложится, гадать трудно, но я с нетерпением дожидаюсь от дочери внука.

Владислав обратил внимание на то, что прежних сопровождающих уже не было, а их место заняли другие, которые с профессиональным интересом посматривали вокруг, как будто ожидали, что кто-нибудь из прохожих осмелится вырвать чеку из гранаты и швырнуть ее в сторону прогуливающегося академика.

Неожиданно Нестеренко остановился на углу переулка и как-то рассеянно посмотрел на часы.

— А если будет внучка?

— Что ты сказал? — переспросил Нестеренко. У Варяга сложилось впечатление, что академик чем-то сильно озабочен.

— Вы очень расстроитесь, если будет внучка? — повторил вопрос смотрящий.

— Ах, вот ты о чем?… Нет, не очень.

В это время из ювелирного магазина вышел молодой мужчина в сопровождении двух подтянутых парней и направился в сторону новенького сверкающего «Лексуса», припаркованного у обочины.

— Молодой человек, — устремился к нему навстречу Нестеренко, — у вас не найдется для меня двух минут?

— Чего ты хочешь, старик? Денег? — не оборачиваясь, пробурчал франт. — Много вас таких хотят на халяву поживиться. Бабки просто так не даются, они зарабатываются!

— Я об этом слышал не однажды, но у меня разговор несколько иного рода, — не отставал академик.

— Старик, мне сейчас не до пустой болтовни. Приходи ко мне через недельку.

— Очень жаль, думаю, что мне больше не удастся с вами побеседовать, — несколько резковато заметил Нестеренко, после чего подошел к удивленному Варягу и попросил:

— Давай отойдем во-он к той скамеечке, — махнул он рукой.

Бизнесмен уже зашагал дальше, позабыв о встрече с чудаковатым стариком. Весело и энергично жестикулируя, он что-то рассказывал своим спутникам, а те, словно молоденькие жеребчики, реагировали на каждое меткое словечко своего шефа, заливаясь громким заразительным смехом.

Троица не спешила рассаживаться в салоне, некоторое время они оживленно разговаривали, потом один из них, очевидно, водитель, щелкнул пультом, сняв машину с сигнализации, и уверенно сел на водительское кресло.

Здоровяк потянул на себя дверцу, и в это же мгновение раздался мощный взрыв.

Машина как-то нелепо подпрыгнула, а из выбитых окон полыхнуло пламя. Крепыша отшвырнуло метров на десять, и он, обугленный, остался лежать на асфальте в нелепой позе.

— Этот человек причинил моей девочке неприятности, — проговорил Нестеренко, посмотрев на распластанный труп, — больше он этого не сделает.

Именно за него она когда-то собиралась выходить замуж.

Варяг натянуто улыбнулся. Прогремевший взрыв следовало воспринимать как некоторое предупреждение всем тем, кто по собственной глупости или легкомыслию мог не угодить академику. В этом отношении Нестеренко невозможно было понять до конца.

— Кажется, ты сейчас едешь в Питер? — обратился Егор Сергеевич к Варягу вполне обыденным тоном, как будто ничего не произошло.

Варяг в которой раз удивился осведомленности Нестеренко и его умению держать себя.

— Да. А оттуда возвращаюсь в Америку, — нехотя ответил Владислав.

— Держи меня в курсе своих дел. Мне это необходимо, впрочем, точно так же, как и тебе, — Нестеренко посмотрел прямо в глаза своему ученику. — Будь осторожен, мой мальчик.

— Обязательно, Егор Сергеевич. — Нестеренко сделал шаг к Варягу и распахнул объятия:

— А теперь давай попрощаемся, — и он крепко обнял Владислава.