Земля обетованная - Дэвид Хьюсон

Я трясу головой, стараясь прояснить мысли, и хорошенько оглядываю китайца.

– Значит, ты убежал? А потом вернулся?

– Вот теперь правильно.

Он гладит себя по лицу.

– Получил это в Сингапуре. Нравится?

Джонни держит в руке небольшой тупорылый пистолет. Похоже, не знает, над кем посмеяться. Надо мной или над своей племянницей, которая, что нехарактерно для нее, не видит, что происходит. У Элис на глазах слезы, и мне кажется, что ей это нравится, потому что слезы смягчают гнев от открывшейся ей правды.

– Восхитительно, – говорю я. – Ты не возражаешь, если я встану?

– Конечно, – улыбается он. – Ты наконец-то нашел записи?

– Да, – говорю я и показываю на две оставшиеся кассеты. Они лежат на видеомагнитофоне.

Стэп пытается вмешаться в разговор. У него серьезное, деловое выражение лица.

– Я представляю федеральное агентство, – говорит мой бывший партнер. У него дребезжащий голос пожилого человека. Он пытается выглядеть достойно, несмотря на веревки. – Обещаю, мы можем заключить сделку. Деньги. Защиту свидетеля. Назовите ваши условия.

– Защиту свидетеля? – хохочет Джонни и снова пинает меня ногой.

Элис по-прежнему целится в меня. Джонни чувствует себя раскованно.

– Зачем мне эти глупости? – спрашивает он.

– Безопасность, сэр, – очень серьезно отвечает Стэп.

Джонни молчит. Выслушивать лекции о безопасности от человека, привязанного к стулу в чьем-то подвале, в комнате с группой вооруженных китайских подростков, готовых сделать, что им прикажут… Я могу его понять.

– Скажи им все-таки, – прошу я. – Пожалуйста. Сделай это для меня. Нет. Сделай это ради Элис.

– Сказать им что, Бирс? – удивляется Джонни.

– То, что случилось, – говорю я, и от одних этих слов мне делается холодно и страшно.

Его улыбка делается еще шире, как у чеширского кота. Я представлял себе такого кота живущим на дереве, охотящимся на птиц. Кот толст, ему и жить-то лень.

– О! Что случилось?

Он слегка кланяется Элис.

– Послушай, Элис, – любезным тоном произносит Джонни Лун. – Ты – взрослая девочка. Хорошая девочка. Помогаешь своей семье. Значит, можешь выслушать взрослые вещи. Дело в том, что мы все были друзьями. Твоя мама, я, Мириам и Бирс. Хорошими друзьями. Иногда я трахал Мириам. Иногда Бирс трахал твою маму.

– Нет, нет, нет, – вскипаю я, но его пистолет поднимается, и я умолкаю. Не из-за пистолета, а из сострадания к боли на ее прекрасном лице.

– Мы вместе обтяпали это дельце. Мы работаем для этого человека. Берем его деньги. Получаем от него кое-что ценное. Продаем это. Только вот…

Он пожимает плечами.

– Только вот глупый белый подонок стал жадничать. Захотел все присвоить. Уничтожил людей. Убил твою маму. Убил Мириам.

– И Рики тоже, – вмешиваюсь я. – Его не забудь.

– Да. Он бы и меня убил, если бы я не сбежал.

Она смотрит на меня. Похоже, не знает, как к этому отнестись.

– Понимаешь? – спрашивает ее Джонни. – Я тебе говорил. С самого начала. Бирс – плохой человек. Убил бы нас всех, если бы смог.

Он кладет ей руку на плечо. Со стороны – заботливый дядюшка, желающий племяннице только добра.

– А сейчас? – спрашиваю я.

Он пожимает плечами.

– Сейчас Элис знает.

Он смотрит на видеомагнитофон.

– Сейчас я хочу что-то продать.

Он смотрит на меня.

– Сейчас ты умрешь.

– Застрелишь этого подонка потом, – вмешивается в разговор Маккендрик. – Послушай, Лун. Выведи меня отсюда. Я дам тебе вдвое больше того, что предлагает федерал. И тебе не придется платить налоги.

– Куча денег за две кассеты, – говорит Джонни.

– Так и есть, – соглашается Маккендрик.

– Дело в том, – продолжает мой новый китайский друг, – что сегодня утром я говорил с людьми с востока. Им бы очень не хотелось, чтобы записи стали известны.

Маккендрик кивает, внимательно слушает, выражает готовность сотрудничать.

– Совершенно верно. Потому-то я и намерен очень щедро платить.

– Они говорят, что только полный придурок мог сначала потерять эти пленки, а потом не суметь их найти. Они платят лучше всех.

– Эй! – вопит Маккендрик, натягивая веревки. Его естество рвется наружу. – Хватит болтать, китаеза. Выведи меня отсюда! Обсудим сделку.

– Вот твоя сделка, – говорит Джонни и всаживает четыре пули в затянутый шелком торс Кайла Маккендрика.

В комнате наступает тишина. Лишь из угла слышатся тихие всхлипы Пола.

– Что случилось… – тихо повторяет Джонни и смотрит на Элис, а не на меня. – Что случилось?! Ты нас кинул, Бирс. У нас была сделка, а ты ее нарушил. Я тебя убью. Я долгие годы ждал этого.

Короткое черное дуло пистолета Джонни направляется в мою сторону. Там, по моему разумению, осталось две пули. Впрочем, на таком расстоянии мне и одной достаточно.

– Нет, – говорит он. – Элис?

Она смотрит на меня, и от ее взгляда мне становится хуже, чем когда-либо за прошедшие несколько дней.

– Он убил твою маму. У тебя все права. Ты его убьешь. Так будет справедливо. Мы возьмем наши деньги и будем делать с ними все, что захотим. Ты хорошая, умная девочка. Я давно за тобой наблюдаю. Мы многое сможем сделать.

Элис Лун не может отвести от меня глаз. Я вытаскиваю из-под стола старый пыльный стул, сажусь на него.

– Скажи что-нибудь, – бормочет она.

– Что, например? У меня нет ответов, за исключением очевидных. Это были Джонни и Мириам. Они все спланировали в постели или в каком-то другом месте. Возможно, хотели надуть и друг друга. Очень может быть, что Мириам собиралась кинуть его так, как кинула меня. Когда он обнаружил…

– Ты… – Элис запнулась.

– Я? Я вел себя как клоун на празднике. Что еще я могу тебе сказать?

– Слушай родственника, Элис! – говорит Джонни. – Ты думаешь, что я мог убить твою маму? Мою родную сестру? Каким же человеком ты меня считаешь?

– Да, слушай родственников, – говорю я. – Спроси Лао Лао. Спроси его родную мать. Знает ли она, кто такой мистер Хо? Знает ли, что пригласила сюда его шайку? Или это сделала ты?

Элис молчит и тем самым дает мне ответ.

– Знает ли она, что этот ее лживый кровожадный отпрыск еще жив? – спрашиваю я, усиливая свое давление.

Джонни подходит и сильно бьет меня по лицу. Я вытираю кровь со рта. Разбил губу. Я даже не почувствовал этого.