Если наступит завтра - Сидни Шелдон

Это от руки написанное приглашение, как Трейси решила позже, полностью изменило ее жизнь.

Получив свою долю у Джеффа Стивенса, Трейси рассчиталась в Савойе и переехала на Парк-стрит, 47, в тихий комфортабельный отель с большими красивыми комнатами и превосходным обслуживанием.

На второй день пребывания Трейси в Лондоне портье передал ей записку, написанную красивым почерком.

«Ваш друг полагает, что наше знакомство будет иметь взаимную выгоду. Не хотите ли выпить со мной чаю в ресторане отеля „Ритц“ в 4 часа дня. Простите за штамп, но у меня в петлице будет красная гвоздика.» И подпись – Гюнтер Хартог. Трейси никогда не слышала это имя. Сначала она хотела выбросить записку, но любопытство победило, и уже в 4 часа 15 минут она была у входа в элегантный обеденный зал отеля «Ритц». Она сразу заметила его. Он был лет шестидесяти, как прикинула Трейси, интересный мужчина с умным, интеллигентным лицом, которое, казалось, светилось – настолько гладким и чистым оно было. Серый костюм отличался безукоризненным покроем, а в петлице горела гвоздика.

Как только Трейси подошла к столику, он поднялся и слегка поклонился. – Благодарю вас, что приняли мое приглашение.

Со старомодной галантностью он усадил девушку. Казалось, что он принадлежит к другому миру. Трейси не могла представить, что же ему от нее нужно.

– Я пришла, потому что любопытна. Но, может быть, вы перепутали меня с другой Трейси Уитни? – сказала Трейси.

Гюнтер Хартог улыбнулся.

– Я слышал только об одной Трейси Уитни.

– И что же вы слышали?

– Давайте поговорим об этом после чая.

«Чай» состоял из маленьких сэндвичей с рубленными яйцами, лососем, огурцами, салатом и цыплятами. А так же подали горячий шоколад со взбитыми сливками и джемом, и еще свежие пирожные. Во время еды они беседовали.

– Вы упомянули об общем друге.

– Конрад Морган. У нас с ним время от времени общие дела.

Да, я однажды тоже имела с ним дело, подумала Трейси. И он попытался надуть меня.

– Он великолепно отзывался о вас, – сказал Гюнтер Хартог. Трейси внимательно рассматривала хозяина стола. Он имел вид аристократа и выглядел здоровым.

Что же он от меня хочет? – думала Трейси.

Она решила дать ему возможность высказаться, но больше тот не упоминал имя Конрада Моргана или возможности более тесного сотрудничества между Гюнтером Хартогом и Трейси Уитни.

Гюнтер рассказал ей о своем прошлом.

– Я родился в Мюнхене. Отец мой был богатым банкиром, и я рос в роскоши, среди великолепных картин и старинных вещей. Мать моя была еврейкой, и когда к власти пришел Гитлер, отец отказался бросить мать, поэтому лишился всего. Они оба погибли во время бомбежки. Друзья сумели перевезти меня из Германии в Швейцарию, и когда война окончилась, я решил никогда не возвращаться в Германию. Я направился в Лондон и открыл маленький антикварный магазин на Маунт-стрит. Надеюсь, что однажды вы посетите его.

Так вот в чем дело, удивилась Трейси. Он хочет мне кое-что продать.

И как оказалось, она ошиблась.

Заплатив по счету, Гюнтер Хартог небрежно бросил.

– У меня маленькое поместье в Гесипшире. На уикэнд у меня соберется несколько друзей, и я бы хотел, чтобы и вы присоединились к нам.

Трейси колебалась. Мужчину она совершенно не знала и никак не могла понять, что же ему от нее нужно. Но решила, что терять ей нечего.

* * *

Уикэнд вышел просто очаровательным. Маленькое поместье Гюнтера Хартога оказалось прекрасным особняком семнадцатого века в усадьбе площадью около 30 акров. Гюнтер давно овдовел и, не считая слуг, жил совершенно один. Он повел Трейси показать свои владения. Там оказалась прекрасная конюшня с дюжиной лошадей и скотный двор, на котором содержались цыплята и поросята.

– Поэтому мы никогда не будем голодными, – сказал он совершенно серьезно. – А теперь позвольте показать вам мое настоящее хобби.

И он повел Трейси к голубятне, полной птиц.

– Это почтовые голуби, – голос Гюнтера наполнился гордостью. – Посмотрите на этих маленьких красоток. Вот видите ту черно-серую голубку? Это Марго.

Он подобрал ее и высоко поднял.

– Ты ужасная девочка, ты знаешь? Она забияка, но все-же она самая сообразительная. – Он нежно поцеловал ее в маленькую головку и аккуратно посадил на место.

Цвета птиц потрясали. Были различные оттенки: сине-черного, сине-серого с вкраплениями белого и серебристые.

– Почему нет белых? – спросила Трейси.

– Почтовые голуби не бывают белыми, – объяснил Гюнтер, – потому что белые перышки очень легко выпадают, а когда голуби почтовые, они пролетают в среднем до 40 миль в час.

Трейси наблюдала за Гюнтером, который кормил птиц специальным кормом с витаминными добавками.

– Это изумительные создания, – говорил Гюнтер. – Знаете, ведь они могут найти дорогу к дому, который может располагаться за 500 миль от места.

– Восхитительно.

Все гости оказались так же фантастичными. Присутствовали: министр с женой, граф, генерал с юной подругой и жена магараджи Шахарани Морви, необыкновенно привлекательная, молодая дама.

– Пожалуйста, зовите меня Ви Джи, – попросила она, почти без акцента. На ней было надето красное с блестящей ниткой сари, а таких чудесных украшений Трейси в жизни не видела.

– Я держу большую часть драгоценностей в сейфе, – объяснила Ви Джи. – Ведь в наши дни так много грабителей.

* * *

В полдень воскресенья, когда Трейси уже собиралась отправиться в Лондон, Гюнтер пригласил ее в кабинет. Они сидели друг против друга за чайным столом. Трейси отпила чай из тоненькой фарфоровой чашечки и сказала: