Если наступит завтра - Сидни Шелдон

– Я так и не поняла, зачем вы пригласили меня, но, тем не менее, я чудесно провела время.

– Мне это приятно, Трейси, – потом, через минуту, он продолжил.

– Я наблюдал за вами.

– Вижу.

– Какие у вас планы на будущее?

Она колебалась.

– Их нет. Я еще не решила, чем займусь.

– Думаю, мы смогли бы хорошо работать вместе.

– В вашем антикварном магазине?

Он засмеялся.

– Нет, дорогая. Было бы стыдно упустить такой талант. Видите ли, я знаю вашу проделку с Конрадом Морганом. Здорово вы все обтяпали.

– Гюнтер, но… но все осталось позади.

– Да, но что впереди? Вы сказали, что у вас нет планов. Вы должны думать о будущем, деньги, которые у вас есть, когда-нибудь кончатся. Я предлагаю партнерство. Я вращаюсь в высоких международных кругах. Я присутствую на великолепных балах, участвую в охотах и на соревнованиях яхт. Я знаю приезды и отъезды богачей.

– Не вижу, какое все это имеет отношение ко мне?

– Я могу ввести вас в этот золотой круг. И сделаю его действительно золотым, Трейси. Я могу давать вам исчерпывающую информацию о сказочных драгоценностях и картинах и как вы сможете безопасно похитить их. Я могу пристроить их наилучшим образом. Вы будете как бы гроссбухом людей, разбогатевших за счет других. Делить будем между собой. Что скажете?

– Я скажу «нет».

Он внимательно посмотрел на нее.

– Вижу. Позвоните мне, если ваше мнение об этом изменится.

– Я не буду менять свое мнение, Гюнтер.

В Лондон Трейси вернулась поздно вечером.

* * *

Трейси просто обожала Лондон. Она обедала в ресторанах «А ля Гаврош», «Билл Бентлис» и «У камина», а после театра заходила в кафе поесть настоящих американских гамбургеров или горячего чили. Она ходила в Национальный театр и Королевскую оперу, посещала аукционы Кристи и Сотби. Она делала покупки в «Гарродсе» и «Фортнум и Мейсон», выбирала книги в «Хатчард и Фойлес» и «В.Г.Смит». Она взяла напрокат машину с шофером и провела запомнившийся уикэнд в отеле в Гемпшире, около Нового Леса, где была потрясающая обстановка и великолепное обслуживание.

Но все стоило дорого. Очень дорого.

Когда– нибудь ваши деньги кончатся…

Да, Гюнтер Хартог был прав. Ее денег не надолго хватит, и Трейси решила заняться будущим.

* * *

Ее неоднократно приглашали на уикэнды в загородное поместье Гюнтера, и она не уставала восхищаться каждым своим визитом и радовалась компании Гюнтера.

Как– то вечером в воскресенье, за обедом, член Парламента повернулся к Трейси и сказал:

– Никогда не видел настоящего техасца, мисс Уитни, какие они?

Трейси тут же изобразила техасский акцент, да так, что вся компания покатилась со смеху.

Позже, когда Трейси с Гюнтером были одни, он сказал:

– У вас настоящий талант.

– Я не актриса, Гюнтер.

– Вы недооцениваете себя. В Лондоне есть ювелирная фирма – «Паркер и Паркер», – которая находит удовольствие в – как сказали бы вы, американцы, – обдирании своих покупателей. Вы дали мне идею, как заставить их заплатить за их нечестность.

И изложил Трейси идею.

– Нет, – сказала Трейси. Но чем больше она об этом думала, тем более интригующим ей казалось предложение Гюнтера. Она вспомнила, как провела полицию на Лонг-Айленде, как обманула Бориса Мельникова, Петра Негулеску и Джеффа Стивенса. Ужасно захватывающе, но все в прошлом.

– Нет, Гюнтер, – сказала она, но в ее голосе не слышалось прежней уверенности.

* * *

Октябрь в Лондоне выдался необыкновенно теплым, и англичане и туристы грелись в лучах осеннего солнца. Сильное уличное движение в полдень наблюдалось на Трафальгар-сквер, Чаринг Кросс и Пиккадили. Белый «даймлер» свернул с Оксфорд-стрит к Нью Бонд-стрит и, проехав квартал, остановился перед ювелирным магазином «Паркер и Паркер». Шофер в ливрее выскочил из лимузина и бросился открывать дверцу пассажиру. Молодая блондинка со стрижкой типа Сессон, сильно накрашенная, в обтягивающем итальянском вязанном платье под собольей шубкой, выпорхнула из машины.

– Эта дорожка в лавочку, а, малыш? – спросила она громко, с резким техасским акцентом.

Шофер указал на вывеску.

– Здесь, мадам.

– Отлично, котик. Подожди. Думаю, долго не задержусь.

– Я объеду квартал, мадам. Мне нельзя ставить здесь машину.

Она хряпнула его по заду.

– Делай, как считаешь нужным, парниша!

Парниша! Шофер аж вздрогнул. Что за наказание, работать на арендной машине. Он ненавидел американцев, особенно техасцев. Все они дикари, но дикари с деньгами. Он бы очень удивился, узнав, что его пассажирка никогда не бывала в Техасе.

Трейси взглянула на свое отражение в витрине, улыбнулась и направилась к двери, услужливо открытой швейцаром.

– Добрый день, мадам.

– Привет, парниша. Вы продаете что-нибудь, кроме этих костюмированных украшений, в своей забегаловке?

И ухмыльнулась собственной шутке. Швейцар побледнел. Трейси прошествовала в магазин, оставив позади себя поверженного атлета.

Артур Чилтон, продавец, направился к Трейси.

– Могу ли чем-нибудь помочь вам, мадам?

– Может быть, можете, может быть, нет. Старина Пи Джи сказал, чтобы я купила себе маленький подарок на день рождения, поэтому я здесь. Ну, что, займемся?

– Чем особенно интересуется мадам?

– Эй, приятель, вы, англичане, шустрые ребята, да-а? – И она громко расхохоталась, хлопнув его по плечу.

Он заставил себя оставаться спокойным.

– Возможно, чего-нибудь из изумрудов. Старина Пи Джи любит покупать мне изумруды.

– Пожалуйста, сюда.

Чилтон повел ее к витрине, где лежали украшения с изумрудами. Раскрашенная блондинка пренебрежительно взглянула на них.

– Да здесь только детки. А где папы и мамы?

Чилтон натянуто кивнул.

– Такие кольца стоят по тридцать тысяч долларов. – Да я столько даю своему парикмахеру на чай, – хохотнула женщина. – Старина Пи Джи просто оскорбится, если я вернусь домой с одним из таких мелких камушков. Чилтон ясно представил старого Пи Джи. Толстый и пузатый, такой же громкий и противный, как и его баба. Они стоят друг друга.

И почему только деньги всегда льнут к тем, кто их не заслужил, удивлялся он.

– Кольцо какой цены интересует мадам?

– Почему бы нам не начать со ста штук?