Сновидения - Нора Робертс

– Не спеши, – посоветовал Рорк. – Можешь быть уверен, ему очень хорошо.

– Сомнительно… – Леонардо взял в руки бокал – пока Мейвис рассказывала, он все время сидел с ней в обнимку, так что было не до вина. – Я все это и раньше знал, но сейчас эти ее воспоминания…

– Как будто оживают, да? И ты начинаешь жалеть, что не можешь каким-то образом отмотать время назад и вытащить ее из всего этого.

Леонардо прерывисто вздохнул.

– Да. Именно так. Когда мы с ней познакомились, для меня весь мир сделался ярче. Живее. Потом все как-то стабилизировалось, хотя краски не поблекли. Я мог бы прекрасно продолжать жить как прежде. У меня была работа, женщины, гулянки. Казалось, чего еще мужику желать? А теперь? Теперь мне на все это наплевать. Нет, о женщинах я, конечно, не говорю, – вдруг разволновался он. – Я хочу сказать, с тех пор как у меня появилась Мейвис, остальные женщины для меня перестали существовать. Она – единственная.

– Я понимаю. – Рорк опять улыбнулся, удивляясь, как все в жизни переплетено и как все похоже. – Отлично понимаю.

– Я хочу сказать, теперь, когда у меня есть мои девочки, все остальное отошло на второй план. Но когда ей больно, больно и мне.

– Да, я тебя отлично понимаю, – повторил Рорк.

– Я знаю, тебе это нелегко, – заговорила Ева, когда они вошли в кабинет.

– Я должна сказать – пока мы не начали, – что если бы не Себастьян, я могла бы сейчас быть среди этих девочек. Или пришла бы к тому, что, как Шелби, стала добывать дурь за минет. Она этим похвалялась. В результате я, скорее всего, до сих пор промышляла бы воровством и так ничего бы и не добилась, особенно если бы тебя не встретила. И если бы ты не пустила меня к себе.

– Не могла же я тебя на улице бросить!

– Еще как могла, но не бросила. И я не узнала бы вот этого. – Она прижала руку к сердцу. – Без Леонардо – так и не узнала бы. И у меня никогда не было бы такого чуда из чудес, как Белла, не было бы шанса – реального шанса – стать по-настоящему хорошей матерью. А я хочу быть хорошей матерью, Даллас, я так сильно этого хочу, что мне до смерти страшно, вдруг я все испорчу.

– Нам с тобой хорошо известно о матерях, которые все испортили. Не понаслышке. Ты не такая и никогда бы такой не стала. За мужа твоего не скажу – не знаю. Но я вижу, что малышка просто безумно счастлива. В половине случаев я не разбираю, что она там лопочет, но я вижу, что она довольна, как мартышка над ящиком бананов. Она чувствует себя защищенной, она не хнычет, и она уже знает, что всегда и во всем вы с Леонардо на ее стороне. Для меня это самое главное.

– А знаешь, я ведь хочу второго.

– О святый боже!

Мейвис со смехом обхватила Еву.

– Не прямо сейчас, но и не через сто лет. Я хочу второго ребенка – для себя, для Леонардо и для моей Белламины. У меня это неплохо получается, хотя, может, я просто вбила это себе в голову, а потому и получается. В любом случае, хочу много детей.

– Много – это сколько?

– Пока не знаю. Больше, чем уже есть. – Она отодвинулась, провела ладонью по лицу, словно смывая нахлынувшие противоречивые эмоции. Потом перевела взгляд на стенд с фотографиями и вздохнула. – Мне так повезло! А вот им – нет. Нам с тобой действительно повезло, – сказала она, взяв Еву за руку.

– Да, повезло.

– Сейчас я посмотрю фотографии, а потом хочу поехать домой. С мужем и ребенком. Я хочу уложить дочь спать и какое-то время смотреть на нее спящую. А потом я хочу заняться бурным сексом с любимым мужчиной. Потому что мне в жизни выпало счастье и я не собираюсь об этом забывать.

– Им тоже выпало счастье, твоему мужчине и твоей девочке.

– Точно. Мы все до одури счастливы.

– Это заметно. Но прежде чем отпустить тебя домой – укладывать малышку и заниматься сексом, – я хочу, чтобы ты позвонила Себастьяну и договорилась о встрече.

– Не вопрос.

– И чем скорее, тем лучше, – добавила Ева.

Проводив Мейвис и ее семейство, Рорк вошел в кабинет к Еве. Она сидела за столом с кружкой кофе. Взглянув на стенд, Рорк сразу заметил изменения – две новых фотографии, одна – со знаком вопроса.

– Мне надо было еще поработать, – сказала она. – Все равно Мейвис решила ехать домой – уложить ребенка, а потом порезвиться с Леонардо.

– Ясно. Она сказала, что узнала еще двоих.

– Одну наверняка, вторую – почти наверняка. Я отправила информацию Девинтер и Элси, чтобы подтвердили. Та, в которой она уверена, Кристал Хью, какое-то время пробыла в Обители. Потом ее пристроили в приемную семью, а уже оттуда она пропала. К этому зданию, учреждению, к этим людям ведет уже столько ниточек, что это не может быть просто так.

– Согласен.

– И еще теперь у меня четыре, а может, и пять человек, имевших отношение к этому самому Себастьяну, на которого Мейвис смотрит через розовые очки.

– Ева, для нее он как отец родной. Она же была пуганая-перепуганая молоденькая девчонка, а он дал ей порядок, надежность, цель.

– Порядок? Ты так называешь ночлег в подвалах и пустующих зданиях? А цель – это, по-твоему, воровство и мошенничество?

– Все равно.

– Да, от тебя это слышать неудивительно, – ответила она. – Учитывая…

– Мне Саммерсет предоставил очень даже симпатичный дом, даже с мебелью. Я уже знал, как воровать и разводить лохов, он лишь кое-что отполировал. – Рорк взял ее кофе и глотнул. – Я все гадал, почему я всегда ощущаю такое родство с Мейвис. Теперь вижу, что мы просто прошли один и тот же путь. Сколько ей было, когда она сбежала?

– Лет тринадцать, наверное. – Ева остановилась, поймала его взгляд. – Я не рассказывала тебе не потому, что хотела утаить. Просто…

– Ты и не должна была рассказывать, даже мне. Она же Леонардо про тебя не рассказывала?

– Я ей разрешила. – Ева запустила руку себе в волосы, испытывая некоторую неловкость от этой мысли, хотя решение казалось правильным. – Знаешь, чтобы все было по-честному.

Он нагнулся и поцеловал ее взъерошенную макушку.

– Я тебя обожаю.

– Да, еще бы. Тебе ничего другого не остается, тем более что ты едешь со мной знакомиться с этим Себастьяном. – Она взглянула на часы. – Через два часа. Какой-то убогий кабак у черта на куличках.

– Какие ты мне интересные развлечения на вечер придумываешь! Через два часа? Тогда еще поужинать успеем. Закажем пиццу?

Ну, как она могла с ним спорить?