Сновидения - Нора Робертс

– Им некуда идти. Многие возразят, что они могут пойти в органы опеки и ими займутся. Эта система специально была создана, чтобы заботиться о таких. Но мы знаем – вы, я и ваш лейтенант, – что слишком часто система дает сбои. Даже если ее работники, поклявшиеся опекать заблудших, полны энтузиазма и делают все возможное, чтобы исполнить свой долг, она дает сбои. И когда это случается, те израненные, униженные, невинные души, что есть среди нас, страдают.

– С этим не поспоришь. И лейтенант не станет спорить, что система подчас не оправдывает ожиданий и какие это влечет за собой последствия. Значит, она будет биться в рамках системы, чтобы их все равно защитить. А если защитить не сможет – чтобы в результате ее упорной работы обиженных защитило правосудие.

– Даже если для этого приходится иметь дело со мной.

– Даже так. Судя по всему, какое-то время некоторые из этих несчастных были вашими. Теперь они все – ее.

Вернулась Ева – твердый взгляд, стремительная походка. И протянула свой компьютер.

– Айрис Керквуд.

Себастьян взглянул на экран, на изображение девушки с прямыми, соломенного цвета волосами, широко распахнутыми глазами и легкой, нежной улыбкой на устах.

– Да, это Айрис. – Он взял свое пиво и медленно отхлебнул. – Она тоже в их числе?

– Пока не знаю. Ее матери нет в живых – забил до смерти сожитель в Северной Каролине. В апреле сорок пятого.

– Это примерно через шесть-восемь месяцев после того, как Айрис ко мне пришла, и за пару месяцев до ее ухода.

– Были еще девочки, которые ушли примерно в то же время?

– Нет. Если и были, то только те, кого отправили назад к родителям или опекунам. Что я всегда приветствую, когда они вешают мне лапшу – как Мерри.

– Как Мерри?

– Вы же уже покопались в ее прошлом, стало быть, знаете, как знал и я, что она была из самой обыкновенной семьи. Никаких данных о насилии, об инцесте – да, да, я знаю, что зачастую об этом не заявляют. Я всегда вижу, когда девчонка мне заливает. А ее россказни об издевательствах и мучениях в родительском доме были сплошным враньем.

Он помолчал и глотнул еще пива.

– Она заплатила за это слишком высокую цену. Если – или когда – у вас появятся еще фотографии, я готов их посмотреть.

– Он присматривал себе жертв среди ваших. И среди обитателей Обители. Вы где базировались в то время?

– За тот год мы сменили три базы. Ну, может, не за год – за полтора. Я предвидел, что вы спросите, поэтому записал на бумажке. – Он достал из кармана и протянул ей листок. – Все три здания претерпели реконструкцию, и теперь в них живут, но в то время они пустовали.

– А где сейчас ваша база?

Себастьян улыбнулся.

– Правду я вам не скажу, а врать не хочется. Ну что… – Он элегантно развел руками и опять принялся за свое пиво. – Если захотите еще со мной поговорить, Мейвис знает, как со мной связаться.

Ева выпрямилась и подумала. Она не станет нарушать данное Мейвис слово и задерживать его по целому букету обвинений, сформулировать которые не составляло труда. Тем более что он еще может быть полезен.

– Две другие из компании Шелби. Что вам о них известно?

– О мальчишке – ничего. А Делонна… – Он помялся. – Она жива-здорова.

– Мне необходимо с ней переговорить.

– Это неудобно. Я с ней свяжусь, попрошу позвонить вам. Большего сделать не могу – я ей обещал.

– Судя по всему, она живой свидетель многих убийств.

– Очень в этом сомневаюсь, иначе она бы что-то сказала или сделала. Она любила Шелби. И Микки. Но могу обещать, что сегодня же с ней свяжусь и уговорю ее встретиться с вами.

– Верю на слово.

– Мое слово верное, почему я его редко и даю. Как они умерли? Как он их…

– Пока я не могу вам сказать. – Ева опять вышла из кабинки. Ее бесило, что на его лице отражалось неподдельное горе. – Когда будет можно, я вам скажу.

– Спасибо.

– Если я узнаю, что вы имели к этому какое-то отношение, – гнев Господень будет ничто по сравнению с моим.

– Надеюсь, что это правда. Надеюсь, когда вы его найдете, на него обрушится гнев тысячи богов.

Она повернулась, чтобы уйти, и нахмурилась, видя, как Рорк протянул Себастьяну руку.

– Приятно было познакомиться.

– Мне тоже. С вами обоими.

Пока не вышли на мороз и ветер, Ева хранила молчание.

– До чего ты вежливый!

– Для невоспитанности вроде нет причины.

– Он тебе понравился!

– Скажем так: антипатии не вызвал, – уточнил Рорк, взял ее за руку и зашагал к машине.

– Он скрывает девчонок от властей, воспитывает их во лжи, непочтительности, неуважении к закону. Учит облапошивать людей, красть. А ведь они могли бы… – Она махнула свободной рукой. – Могли бы учиться в школе, например.

– Верно, они должны были ходить в школу, – согласился Рорк. – А не служить боксерской грушей или чем похуже для своих родителей. Не остаться без попечения и не быть брошенными на произвол судьбы, один на один с насилием, наркотиками, беспорядочным сексом и всем прочим, чему они подвергались в так называемых родных стенах.

Он открыл ей дверь машины. Ева смерила его испепеляющим взглядом и села.

– И сколько, интересно, девочек, прошедших его воспитание, – заговорила она, дождавшись, когда Рорк сядет за руль, – теперь за решеткой, или мертвы, или торгуют собой на улице – и все из-за сформированного благодаря ему образу жизни?

– Полагаю, есть и такие, но они, скорее всего, и так оказались бы в тюрьме, независимо от того, с ним они росли или без него. Зато я знаю по меньшей мере одну – счастливую, успешную, имеющую семью и живущую прекрасной жизнью.

– И только потому, что Мейвис…

– А ты думаешь, где бы она сейчас была – учитывая то, как и где она прозябала, учитывая ее образ жизни и возраст, – если бы он не дал ей приют?

– Я думаю, ее замели бы, полиция и соцработники ее опросили бы, изучили бы ее жизненные обстоятельства, засадили бы ее никчемную, опустившуюся мать в психушку, а для Мейвис подыскали бы приемных родителей.

– Такое тоже возможно, – согласился он, следя за дорогой. – Как возможно и то, что какой-нибудь любитель молоденьких девочек ее в лучшем случае изнасиловал бы, а то бы и продал в сексуальное рабство, если вообще не убил. Вариантов масса, но факт тот, что, если бы не Себастьян, она не была бы такой, какая есть, и вы с ней сейчас не были бы ближе родных сестер. Понимаешь, любовь моя, достаточно изменить чуть-чуть что-то одно – и изменится все.

– То, чем он занимается, неправильно! Я закрыла на это глаза, потому что мне надо было, чтобы Мейвис уговорила его на этот разговор. И еще потому…